Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Воскресенье, 19.11.2017, 05:11
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Байкальская сторона ч. 2


Захарово поле - 3
Федос был непримирим к губителям. Вместе с чле­нами ячейки разыскивал ухоронки с зерном, крушил самогонные аппараты. По вечерам, собравшись в пус­товавшей избе, друзья знакомились с вестями из Москвы, с тем, что говорили на третьем съезде ком­сомола, на котором выступал Ленин, мечтали о бу­дущем.
— Нас было пятеро,— рассказывал мне Федор Ан­тонович Осипик, живущий сейчас в Тулуне.— Федос Суранов, Иван Кулинич, Антон Барсуков, Гавриил Смольников и я. Федос пограмотнее остальных, много читал, подальше видел да и характером позанозистее, что ли. Если брался за дело — доводил до конца. Ува­жали его в деревне, считались с ним. Никогда не чи­нился, что представляет власть. При случае мог спеть и сплясать.
Чем мы занимались? Помогали выполнять план по продразверстке, хлеба излишки изымали, боролись с неграмотностью. Федос мечтал новую школу постро­ить, чтобы ребятишки учились не в бывшем кулацком доме, а светлых просторных классах. Только вот не успел.
Многого не успел сделать комсомолец Суранов. Он свято верил в грядущую счастливую жизнь, где не было бы ни бедных, ни богатых. На заседании Совета настоял на переделе пашни. Неимущие крестьяне Нехаев и Кулинич получили землю, отрезанную от кулацких наделов.
— Пашите, сейте,— глядя на их обрадованные ли­ца, улыбался Федос.— Советская власть дать в обиду не позволит. Скоро коммуну организуем, сообща ста­нем хозяйство вести.
Вечером после собрания, возвращаясь домой, за­метил, что кто-то поджидает на улице. Двое, из кула­ков. Явно караулили его. Внутренне напрягшись, сме­ло шагнул вперед.
— Постой-ка, дорогой товарищек, разговор есть,— выдохнул один.— Умерь свой пыл, а то как бы не пожалеть потом. Твоя молодая жена свободно может вдовой остаться. Имей в виду.
— На испуг взять хотите?— усмехнулся Федос.— Так я не боюсь.
— Ну, смотри, наше дело предупредить. Однажды зимой рано утром Суранов собрался в сельсовет.
— Сегодня уполномоченный из Тулуна обещал приехать, задержусь, наверное, допоздна,— сказал жене.
Ночью выпал снег, село выглядело праздничным, безмятежным. Над крышами курились дымки, пахло свежеиспеченным хлебом.
Привычно потянул за кольцо калитку. Та не под­далась, словно ее кто-то удерживал силой. Что за чер­товщина? Неужели сорванцы приморозили? Так ведь рождество прошло, чтобы такие шутки шутить.
Перепрыгнув через заплот, невольно оторопел. Возле калитки стоял кладбищенский крест, привязан­ный к скобе. Следы тех, кто приволок сюда зловещий знак, засыпало снегом. Видно, специально подгадали под погоду. Зашевелилось осиное гнездо.
Он никому не сказал об этом случае, даже жене, да разве в деревне что-нибудь утаишь. Молва донес­лась и до нее.
— Может, нам бросить все и уехать отсюда по­дальше?— попыталась она подступиться к мужу.— Не к добру все это, ох не к добру.
— Не могу я уйти в сторону, понимаешь, не могу. Потерпи чуток, скоро скрутим кулака, уничтожим как класс. Во всех газетах о том пишут. За меня не пе­реживай. Не впервой грозят, да сами, видать, потру-хивают.
Мартовским вечером 1929 года в сельсоветовской избе проходило очередное собрание. Разговор шел о подготовке к весеннему севу, о грядущей коллективи­зации. Федос сидел за покрытым кумачовой скатер­кой столом, склонив голову, слушал выступление од­носельчан. В этот момент за окном плеснулось сухое пламя, зазвенело разбитое стекло. Эхо винтовочного выстрела разбежалось над Изеголом, докатилось до Захарова поля и угасло в березняке, запутавшись в ветвях. Пуля ударила Федоса прямо в висок.
Слышало поле и скорбную медь литавр. Хоронили двадцатичетырехлетнего комсомольца с духовым ор­кестром, как никого прежде. На могиле друзья по­клялись завершить начатое им и сдержали клятву: организовали сельскохозяйственную коммуну, потом колхоз, построили школу, которая и доныне стоит в центре села под приглядом пышных елей и носит имя павшего комсомольца.
Мне приходилось много раз бывать и в Изеголе, и в прилегающих к нему малых деревнях Нюрты, Ка­раульное, которых теперь уже нет на карте. Люди разъехались, дома порушились. В Караульном оста­лась всего одна изба, в которой доживает свой век К. Ф. Харланченко, не пожелавший расстаться с род­ной обителью. В Нюртах и того нет. Колодцы зарыты, остатки строений снесены.
— Не пустовать же месту,— решил кто-то из по­следних председателей колхоза «Коммунист»,— пашни и так не хватает. Распахать!
Горько это сознавать, но сделанного уже не воро­тишь.
Категория: Байкальская сторона ч. 2 | Добавил: anisim (24.09.2011)
Просмотров: 752 | Рейтинг: 5.0/1 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>