Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Воскресенье, 20.09.2020, 12:26
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Байкальская сторона ч. 2


Перед затоплением - 3
Вечером мы нашли дом, в котором сорок пять квартир получили представители деревенской «льгот­ной группы». Это был пятиэтажный панельный дом номер тринадцать по улице Крупской. Мы взошли на пригорок и внимательно оглядели его, думая, что найдутся, может, на балконах, приметы, по которым можно определить, где живут недавние деревенские люди. Но примет не находилось, почти везде по бал­конам сушились детские колготки и трусики — обыч­ная усть-илимская картина,— и лишь на земле, у ос­нования дома, ровно посередине его лежала кверху дном старая деревянная лодка. А с другой стороны, у парадного, на скамеечках сидели, сложа на коле­нях руки и неспешно и почти неслышно переговари­ваясь, старухи. Мы узнали, что все они из деревни Воробьева, что на Ангаре (в перечне «Селения Илим­ского воеводства» помечена 1723 годом), что в этом доме воробьевских двадцать семей, а в их подъезде «восемь дворов столкали», что только одну избу на новое место перенесли молодые, а другие остались, пожгли их, а многие еще крепкие были, вот у Прас­ковьи Михайловны Ступиной добрая пятистенка бы­ла и усадьба большая. Коров всех посдавали — куда в город с коровами? Конечно, квартиры им здесь хорошие дали, спасибо, и печку топить не надо, и воду носить, и плиты электрические, но  вот... под окошко в   огородик   свой   выйдешь,   покопаешься, всегда чего-нибудь накопаешь, хоть картошки, хоть чего, а тут за всем в магазин бегать надо, а пенсия — двадцать рублей, на нее много не набегаешься,  да перед тем за квартиру заплатить надо... Молодым ни­чего, нравится, а уж старухам на месте своем дожи­вать надо было. «И кладбище здесь худое, вода сто­ит,— Прасковья Михайловна поправляет платочек,— а у нас хорошее кладбище было, песочек. Веселое место Воробьева,   поглядите,   поедете — вольное,   по берегу избы, ягода в лесу, грибы, огороды, покосы свои, не ленились, как ныне,— и колхозу, и нам хва­тало. А зимой, как надо, пойдешь лунку прорубишь — и налима большого выташшишь... Все было, и дома крепкие, и отец с мамой там похоронены. Родина... Сейчас вот и в песнях  все  про Родину  поют...  Ой, плакали, как уезжали. А что делать? Огородик маленький все же здесь посадили,— она лукаво улыба­ется, будто созорничала и вроде посмеиваясь над этим озорничаньем,— да далеко, не углядишь — половину картошки уже вытаскали...» «Народ всякий,— гово­рит Анна Васильевна Банщикова,— а дома ране и замков не знали, не вешали...» Анне Васильевне семь­десят лет, всю жизнь проработала в колхозе, были дети, теперь одна осталась; рядом с ней, на бетонном крылечке, на табуретке — Екатерина Ивановна Ря-бинина, ей восемьдесят, тоже одна живет. Мимо нас к следующему подъезду пробегает озабоченная ста­руха, сильно спешит. «Тоже наша, воробьевска,— го­ворит кто-то,— на родительско собрание понеслась...» Той, что «понеслась на родительско собрание» к внучке, оказывается, за восемьдесят. Да, бодрые, крепкие люди росли на вольном ангарском воздухе в старинной деревне Воробьева...
По Илиму
На следующий день мы отправились на Илим в райисполкомовском «газике», который как раз шел в те края. Дорога привела к паромной переправе — здесь еще недавно стояла Воробьева. С парома мы оглядели его. Правда, красивое, веселое место — слегка изогнутый, как лук, высокий берег, к которо­му, будто на крыльях, выносились изумрудно-зеле­ные воды Ангары — река здесь шириной километра в два. А от берега высокого, на склоне лежали до леса чистые желтые поля. В овсах еще весело суе­тились и громко галдели воробьи, но деревни уже не было — лишь две последние избы на том высоком берегу, одна уже мертвая, с черными окнами, над вто­рой еще вился дым,— должно быть, там оставались бакенщики, старые речные сторожа.
Поздно вечером, уже в полной темноте, наш «га­зик» остановился у какого-то одинокого строения, где желто мерцал слабый огонек. «Корсуково,— ска­зал шофер,— ничего уже нет. Может, дальше поеде­те?» Мы остались, постучали в двери — нам откры­ли. В доме было двое молодых парней — Борис Да­выдов, шофер Среднего леспромхоза, и Володя Чуп-ров, тракторист совхоза «Коршуновский». Володя, местный корсуковский житель, поставил на стол бан­ку с малосольными маленькими огурчиками, миску с желтым деревенским маслом и сметану, такую гус­тую, что мы черпали ее вилками. Поужинали, легли спать — ребята уступили нам одну кровать.
Встали мы рано и только тут разглядели свое жи­лище. В избе, разделенной дощатыми перегородками, были две широченные кровати, самодельные скаме­ечки со спинками, на стене висел большой портрет Климента Ефремовича Ворошилова, а ниже, на гвоз­де,— заготовка для ичигов из черной кожи, натяну­тая на колодку, на подоконнике — сувенирная   сто­граммовая бутылочка  «Российской»,  «цена 38 коп, без стоимости посуды»;  посредине стояла глиняная печка, на приступочке — меховой, из собачины, гро­мадный носок... Напротив печки на перегородке ви­сел магазинный портрет улыбающейся киноактрисы Риты Гладунко и вырезанная из «Огонька» картин­ка в самодельной, круглой, сбитой гвоздочками оп­раве — задумчивая девочка, держащая на руках при­жавшегося к ней серого кролика. В сенях валялась конская сбруя, старые сети, охотничий топорик, при­плетенный кожаным ремешком к доске, в углу при­слонился «Вихрь», рядом — бачки с бензином и бе­лые, крепкие, красиво сплетенные вожжи...
Категория: Байкальская сторона ч. 2 | Добавил: anisim (24.09.2011)
Просмотров: 1270 | Рейтинг: 5.0/10 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>