Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Суббота, 29.04.2017, 00:01
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Байкальская сторона ч. 2


На Нижней Тунгуске - 4
После дедовых слов мне тут же вспомнилось зи­мовье в устье речушки Бслванинки — у ней и на кар­те такое несерьезное название. Там, на взгорке, сто­яла симпатичная избушечка с крашеными ставнями, словно акварелью нарисованная на зеленой лужай­ке. Ну как тут не зайти — сама просит! От реки уже тянуло вечерним холодком, и мы причалили без лишних дебатов, предвкушая отдых в тепле и уюте. А избушечка-игрушечка встретила нас всамделишным, не сказочным замком, но вполне реальным и увесис­тым.
 
— От зверя запер! — решили мы почти хором и принялись искать ключ. Он, конечно же, где-то здесь висит на гвоздике. Или вот тут, под плахой... И толь­ко потом промелькнула, затем и вовсе приблизилась, стала ясной холодная мысль — нет, не от зверя за­крыл избушечку хозяин. От всех добрых людей схо­ронил он таежный приют. Ведь злых людей замок не остановит... Глазам не верилось, не бывало еще такого в нашей походной практике, достаточно бо­гатой, но замок — вот он, даже цена в металле от­лита — 2 руб. 30 коп.
 
— Ага, на Болванинке,— соглашается дед,— Ива­на Красноштанова домишко. У него там патроны снаряженные были, еще шкуры — медвежья да две сохатиных — увели все подчистую, да вдобавок на­свинячили. То ли туристы, то ли бичи какие — люди видели, сказывают — на плотике проходили, тоже, значит, как вы... Ой, вижу, опять обидел? Так я же не про вас, я ничего... Просто плотик был... Они на­пакостили, они — люди знают, видели их. Погрелись в избушке-то и обчистили Ивана. Это так-то за добро нынче платют?
 
Мы переглянулись и промолчали. Отчего-то стало стыдно...
 
— Смотрите, месяц какой! Весь начистился, грудь дугой — вроде как свататься идет. А помните, деда, про медведя говорили у костра?
 
Молодец Галка.
 
— Лады, дочка, расскажу, коль обещался. Сей­час... Ага, значит, так: повадился он на мою рыбу. Ох и вкусного засолу сорожка получилась — во рту тает! Два бочонка на зиму держал в амбаре. Он тут без меня и разорил бочата, разнес оба вдрызг, брю­хо набил и в тайгу утек. Раз такое дело — поставил я снова сетушки, снова рыбы добыл. Уже ледок на озерах взялся, холода по ночам пошли. А потом слы­шу как-то ночью — собаки с ума сходят. В окошко гляжу — разбойник в амбар ломится, зачуял, значит, сорожку. Я за ружье да во двор. Стрелил. Да кого там, в потемках-то...
 
Много всякого нарассказывал хозяин дома в тот длинный вечер. И про то, как жена одного медведя добыла — мужу нос утерла. И про «чудище», что страшно плещется по ночам в недалеком отсюда озере. И про диковинно большие кости, обнаживши­еся в яру после оползня. Поговаривают, что собира­ется экспедиция приехать,— ученые заинтересова­лись.
 
Потом долго не спалось. Пробовал верное средст­во — вызвать в памяти усыпляющие картины. Перед глазами тихо текла Тунгуска — вся в кружеве спя­щих стариц, в черных седых ельниках, петляющих меж бездонных омутов, заросших кувшинками. Их широкие кожистые листья так похожи на зеленые палитры, впаянные в светлую речную гладь... Но в переполненный мыслями памяти картинам жилось неуютно. Они вставали и уходили. Неизменно оста­вался лишь дед, наш приветливый знакомый. Он — штатный охотник, последний житель забытой богом и властями деревушки Лагашино. Это название дав­но уж не встречается в географических картах и справочниках. Не считается география с дедовой из­бой, обходит ее молчанием. Разве, дескать, это на­селенный пункт? Все население — дед с двумя соба­ками да темно-рыжий конь...
 
О семнадцати лагашинских дворах теперь напо­минают лишь прямоугольники рослой и буйной кра­пивы — унылой спутницы брошенных русских жи­лищ. Одни дома разобрали и увезли, другие сами развалились, на дрова пошли, печи порушились, а крапива осталась... В ее зарослях, может быть, еще и поныне зеленеет медный бок самовара, коробятся на солнце берестяные короба, ржавеют под дождями битые чугуны. Люди, бросившие их, поразъехались кто куда, и давно уже некому руку протянуть к ягодникам, изнемогающим от красной спелости, к озе­рам, полным медно-желтого карася.
 
Подошло время, и подались на новостройки, де­довы сыны, потом жена ослабла здоровьем — пере­бралась в соседнее село, поближе к фельдшерице и магазину. Но, правда, приплывает на шитике навес­тить старика, а по осени, в промысловый сезон, по­долгу остается в рсдном доме — чинит одежду, стря­пает хлебы, готовит мужу харч на охоту. Помнят деда и в госпромхозе: за шкурки орден дали, вот и коня подарили в премию, не обделяют порохом, пат­ронами. Помнят, пока дед прибыток дает.
 
Со стороны посмотреть — съехал бы дед отсюда тоже. Чего одному-то бирюковать? Да и годы уже не те, чтоб совсем не думать о жизни и смерти... А как припечатает радикулит — что тогда? Даже воды не­кому будет подать. Нет, не дело одному старику жить. Как ни крути, а надо поближе к родне, к лю­дям перебираться. Надо.

 

 

струны для теннисных ракеток Wilson Hollow Core.
Категория: Байкальская сторона ч. 2 | Добавил: anisim (24.09.2011)
Просмотров: 3329 | Рейтинг: 5.0/2 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>