Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Воскресенье, 20.08.2017, 12:16
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирская экспедиция Ермака


Роль Строгановых в организации экспедиции 2
Иван IV старался привлечь английский капитал в Россию и предоставил Лондонской компании исключи­тельные привилегии. Золотым дном для английских куп­цов стала персидская торговля. Освоение русского рын­ка и персидская торговля надолго поглотили внимание англичан. На протяжении двух-трех десятилетий после экспедиции С. Берро компания предприняла лишь две попытки возобновления поисков морских путей па севе­ро-восток.
В 1568 г. Русское государство принуждено было вести войну одновременно с Крымом, Османской империей и Речью Посполитой. Планы союза со Швецией рухнули. Царь пытался выйти из состояния внешней изоляции, за­ключив тесный военный союз с Англией. В силу привиле­гии, полученной от царя, Московская компания получила первые в русской истории концессии на разработку желе­зных руд в северных уездах, право свободного проез­да в Персию, разрешение чеканить английскую монету в России и пр. Компания попыталась использовать на­метившееся англо-русское сближение, чтобы снарядить новую морскую экспедицию. Английский посол Т. Ран­дольф прибыл в устье Двины 23 июля 1568 г., а неделю спустя вручил капитану Д. Бессендайну и двум его по­мощникам инструкцию относительно подготовки к плава­нию на поиски новых стран. Д. Бессендайн получил при­каз подготовить корабль к началу будущей навигации и «держать курс прямо на реку Обь», но не задерживаться там, а продвинуться так далеко на восток, как то позво­лят «очертания берега и время года».
Новая экспедиция имела все шансы на успех, посколь­ку англичане предполагали использовать на этот раз рус­ские пристани. Д.. Бессендайн должен был выбрать себе исходную стоянку к востоку от Печоры у о. Долгий и вер­нуться на зимовку либо к Печоре, либо в устье Двины. Т. Рандольф мог рассчитывать на помощь русских вла­стей, так как несколько раньше царь выдал компании жалованную грамоту, воспрещавшую всем, кроме ее чле­нов, плавать в устье Двины, на Мезень, Печору и Обь. В Москве Т. Рандольф благополучно завершил переговоры с русским правительством относительно договора о союзе. Однако королевский двор в Лондоне отказался санкциони­ровать договор. Тогда Иван IV объявил недействительны­ми все грамоты и привилегии, дарованные английской компании. В результате экспедиция Д. Бессендайна так и не состоялась.
Новую экспедицию на Восток компания снарядила в 1580 г. К тому времени Русское государство окончатель­но увязло в Ливонской войне. Его армии понесли пора­жение в Ливонии и под Полоцком. Иван IV стал вновь добиваться тесного союза с Англией. Руководители Мо­сковской компании решили использовать благоприятный момент, стараясь затратить при этом минимальные сред­ства на подготовку морской экспедиции. Они заключили контракт с капитаном А. Петом, владельцем барка «Джорж» водоизмещением в 40 т, и капитаном Ч. Джекменом, хозяином барка «Уильям» водоизмещением в 30 т. Экипаж судов состоял из 14 матросов и двух юнг. Капитаны получили предписание не приставать к рус­ским пристаням, а идти к Новой Земле, к устью Оби и далее на восток. В случае невозможности пройти в Ки­тай морским проходом, А. Пет должен был перезимовать р. устье Оби, а затем подняться возможно дальше вверх по реке. Если, гласила инструкция, «вы доедете до горо­да Сибири или до другого какого-нибудь города с насе­лением на берегу Оби или близ нее, и тогда у вас явит­ся желание перезимовать вторично, в этом случае поступайте по своему усмотрению».
Знаменитый фландрийский географ Г. Меркатор, уз­нав о планах компании, составил особые наставления для А. Пета, которые, впрочем, не попали в руки последнего. Г. Меркатор здраво указывал на то, что для успеха экс­педиции следовало бы заручиться поддержкой русских. «...Плавание в Китай северо-восточным проходом,—писал Г. Меркатор с видимой наивностью,— весьма удобно и легко, и я часто удивлялся, что столь успешно начав его осуществление в этом направлении, его оставили, чтобы повернуть паруса на Запад... Я ие могу себе представить, чтобы оставили путь этот без всякой причины; я пола­гаю, что великий князь Московский воспротивился этому, и я думаю также, что если бы туда можно было проехать, предварительно заручившись разрешением и милостью этого князя, следовало бы разыскивать в первую очередь этот большой залив с реками, в него впадающими, и, из­брав там какую-нибудь удобную гавань, закрепить ее за английскими купцами...».
Успеху восточных экспедиций препятствовало, разу­меется, не противодействие московских властей, а пере­ориентация Лондонской компании, отказавшейся от по­пыток проложить торговые пути через Ледовитый океан и вложившей все средства в русскую и персидскую тор­говлю. Завязав обширные связи в России, английские купцы стали исподволь собирать сведения о Сибири. Сопоставление инструкций Д. Бессендайну с инструкци­ями А. Пету обнаруживает большие перемены в позициях компании. Ее руководителей в 1580 г. интересовали уже не только поиски морского прохода на Восток, но в еще большей мере — возможности закрепиться в удобных га­ванях на Оби и получить доступ к пушным богатствам Сибири.
Эскадра А. Пета отплыла из Англии 30 мая 1580 г. Задержанные сильными ветрами корабли во второй по­ловине августа миновали Вайгач и прошли в Карское море, где столкнулись с большим скоплением льдов. Обог­нув о. Колгуев с юга, английские корабли легли на об­ратный курс. Вскоре они потеряли друг друга из виду. В конце декабря А. Пет благополучно добрался до род­ных берегов. Капитан Ч. Джекман зазимовал со своим кораблем у норвежских берегов.
В 70—80-е гг. русские мореходы продолжали плавать в устье Оби, а Строгановы использовали Северный мор­ской путь в своей торговле с Сибирью.
В 1580 г. в Антверпен прибыл из России бельгиец О. Брюиель, находившийся на вотчинной службе у Стро­гановых. Он заинтересовал рассказами о своих стран­ствиях некоего Балака, и тот направил его с рекоменда­тельным письмом к Г. Меркатору.  Из письма  Балака, опубликованного в Англии уже в 1589 г., можно почерп­нуть ценные подробности о торговле Строгановых в За­уралье.
Благодаря службе у пермских солепромышленников, О. Брюнель дважды побывал на Оби. Первый раз он ез­дил туда сухопутьем через «страну самоедов» и сибир­ские места, а второй раз — морем, «вдоль берегов реки Печоры на восток».
Г. Красинский считал рассказы О. Брюнеля о морском путешествии в Сибирь сплошным вымыслом. В доказа­тельство он ссылался на фантастические сведения О. Брю­неля о том, что Обь имеет 70 устьев и пр. Однако точка зрения Г. Красинского не калюется основательной: О. Брюнелю не пришлось самому плавать по Оби, и все сведения об устье реки, ее ширине он привел со ссылкой на чужие рассказы («как говорят самоеды»). Бельгиец не знал языка «самоедов» и неизвестно, в какой мере владел рус­ским. Языковые трудности и двойной перевод неизбежно должны были внести много неточностей в его повество­вание. Кроме того, О. Брюнель был достаточно легкове­рен, как большинство его современников. Отчеты путе­шественников тех лет нередко украшали небылицы, что тем не менее не ставит под сомнение факт реальности этих путешествий.
Расставшись с надеждами о подчинении Кучумова «царства» силой, Строгановы решили наладить более ре­гулярную торговлю с Зауральем по морю. Сведения о своей сибирской торговле они, видимо, старались держать в тайне: обмен приносил большие барыши, и Строгановы не желали делить их ни с кем. О. Брюиель оказался пос­вященным в «тайную тайн» лишь благодаря тому, что по­пал к ним на службу, в круг «хорошо известных» русских людей (очевидна, слуг Строгановых), «которые в совер­шенстве говорят на языке самоедов и знакомы с рекою Обью, так как ездили туда из года в год».
Не приходится сомневаться в том, что регулярные поездки на Восток по суше и плавания на Обь по морю позволили Строгановым собрать обширные сведения о силах и ресурсах Сибирского ханства.
Одной из главных причин крушения честолюбивых за­мыслов Строгановых были множившиеся экономические трудности. Аника умел добиться полного повиновения от своих взрослых детей, но как только он умер, трое наследников немедленно разделили между собой его бо­гатства, промыслы и земли. Раздел основательно поколе­бал финансовую мощь семьи.
Канула в лету опричнина, и вместе с нею минуло вре­мя щедрых льгот для солепромышленников. Некогда Иван IV на 20 лет освободил от податей приуральские владения Аники Строганова. В 1579 г. этот срок истек, и прибывшие в Пермский край писцы обложили строга­новские деревин налогами.
В последние годы Ливонской войны царь взыскивал с торговых людей крупные суммы в счет экстренного во­енного налога. Государевы поборы росли, а поступления в казну Строгановых сокращались.
«Великое разорение», охватившее Россию в 70— 80-х гг. XVI в., отозвалось и на строгановских промыслах. Соляная торговля всегда давала Строгановым львиную долю доходов. В пору расцвета на Каме работали па пол­ную мощь 27 соляных варниц. Однако к 1579 г. полови­на из них бездействовала. Вскоре возникла опасность полной приостановки промыслов, что грозило подорвать доходы семьи.
Строгановы беззастенчиво грабили и угнетали при­уральские племена. В начале 80-х гг. это привело к вос­станию местного населения. По данным Строгановской летописи, его возглавил мурза Бегбелий Агтаков. Он соб­рал 680 воинов и 22 июля 7089 (1581) г. напал на Чусовские городки. Строгановы поспешно собрали своих лю­дей и разогнали мансийцев, а их мурзу взяли в плен. Однако вскоре их владения подверглись более серьезному нападению со стороны зауральских манси. Новое на­падение имело место после 1 сентября («о Семене дне»), возглавлял его некий пелымский князь. Осенью 1581 г. Строгановы обратились к царю с жалобой на то, что чусовские вогуличи (манси) повоевали их слободы на Чусовой и Сылве, после чего зауральские манси с Пелыма выжгли все их деревни на Койве, Обве, Яйве и Чусовой: «А вогуличи,— писали основательно струсившие вотчин­ники,— живут блиско их слободок, а место лешее, а лю­дей их и крестьяном из острогов выходу не дадут, и паш­ни похати и дров сечи не дают же. И приходят деи к им невеликие люди украдом, лошадий, коровы отганивают и людей побивают, и промысл деи у них в слободах от­няли и соли варити не дают». Строгановы оказались бессильны одолеть не только Кучума, но даже малочис­ленные мансийские племена, восстание которых могло привести к полной остановке их соляных промыслов.
Семен и Максим Строгановы просили у царя разреше­ние произвести набор казаков в свои городки, чтобы справиться с восставшим населением. Однако военные действия на западных границах достигли критической точки, и царь остался глух к просьбе пермских вотчинни­ков. 20 декабря 1581 г. в грамоте к пермским и Соликам­ским земским властям он позволил провести Строгановым сбор «охочих людей» исключительно среди местного уезд­ного населения: «...которые будет охочие люди похотят итти в Оникиевы (строгановские) слободы в Чюсовую и в Сылву и Яйву на их (Строгановых) на­ем, и те б люди в Оникиевы слободы шли».
Автор специальной работы «Покорение Сибири и Иван Грозный» Г. Красинский сделал вывод, что «сибирский поход Ермака явился прямым следствием решений и дей­ствий Московского правительства — Ивана Грозного». Строгановы действовали как исполнители царских пред­начертаний, а по отношению к Ермаку выступали как равноправная сторона, заключившая соглашение. Исходя из такой схемы, Г. Красинский интерпретировал цар­ские грамоты Строгановым следующим образом. Ранее 6 ноября 1581 г. пермские промышленники обратились к Ивану IV за военной помощью, следовательно, казаков в их городках еще не было. В октябре Строгановы просили царя разрешить им «прибрати охочих людей ка­заков и теми казаки своими людьми» вести войну с вогуличами. По мнению Г. Красинского, Строгановы без сомнений, имели в виду ермакову дружину, которая должна была появиться на Урале не позднее середины октября. Произвольно толкуя источник, Г. Красинский утверждал, что Ермак уже находился в Перми, когда Строгановы притворно просили царя разрешить им наб­рать казаков. 20 декабря 1581 г. Москва разрешила им набрать «охочих» людей, пи словом не упоминая о набо­ре казаков. «...Это непонятное умолчание,— пишет Г. Кра­синский,— говорит нам о том, что правительственная власть знала, о чем идет речь (о приглашении Ермака с „воровскими" казаками); но предпочитала под­держивать намерение Строгановых „де факто", воздерживаясь лишь от официального признания участия волж­ских „воров" в намечаемом предприятии...». Итак, и царь, и Строгановы — все хитрили друг перед другом, непонятно только, ради чего. Казаки будто бы воспри­няли московскую грамоту 20 декабря 1581 г. «как цар­ский призыв» и ранним летом 1582 г. отправились в Сибирь.
Приведенное построение нельзя считать удачным, по­скольку оно противоречит твердо установленным фактам.
В очень поздних источниках можно встретить ука­зания на то, будто Строгановы давно знали Ермака и ис­пользовали это обстоятельство, чтобы пригласить его в Пермский край и послать за Урал. Это сведения носят фантастический характер.
Составители ранней повести о Сибири без всяких ком­ментариев сообщали о том, что Ермак прибыл с Волги  «в вотчину Строгановых», а оттуда двинулся в Сибирь. Авторы официального Нового летописца сочли необходи­мым уточнить обстоятельства, приведшие волячских каза­ков во владения Строгановых: Ермак двинулся на Урал «по присылке Максима Строганова».

 

 

Категория: Сибирская экспедиция Ермака | Добавил: anisim (13.11.2010)
Просмотров: 3813 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>