Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Среда, 13.12.2017, 02:05
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирская экспедиция Ермака


Присоединение Сибири к России 4
Сведения о гибели неизвестного западноевропейского корабля в устье Оби подтвердились после того, как в Москву не позднее зимы 1584/85 г. был привезен плен­ный царевич Маметкул. Агент Московской компании Д. Горсей беседовал с ним и записал следующее: «Я слы­шал от него, что в их земле были некие англичане или по крайней мере такие люди, как я, взятые ими с ко­раблем, пушками, порохом и другими богатствами за два года до того, когда они пришли по Оби, чтобы найти Китай через Северо-Восток».
И. Гамель высказал предположение, что погибшее на Оби судно принадлежало капитану Ч. Джекмену и что самоеды связали появление корабля с походом Ермака, отчего и расправились так жестоко с его командой. М. Боднарский считал, что в устье Оби погиб корабль Д. Бессендайна. Однако из записки о путешествии А. Пета следует, что барк «Уильям» под командой Ч. Джекмена перезимовал у берегов Норвегии и в фев­рале 1581 г. отплыл к берегам Исландии. Судя по рас­сказам Маметкула, корабль попал на Двину не ранее 1582—1583 гг. Следовательно, он никак не мог принадлежать Д. Бессендайну.
Нет оснований связывать гибель неизвестного экипа­жа с появлением Ермака в Сибири. Еще кормчий Лошак советовал С. Берро проявлять большую осторожность на Оби, поскольку обские самоеды «всячески стараются за­стрелить всех людей, не говорящих на их языке».
Имеющиеся материалы не позволяют установить на­циональную принадлежность корабля, потерпевшего кру­шение в устье Оби в период экспедиции Ермака. Судно было снаряжено скорее всего теми купцами-авантюри­стами из Западной Европы, которых манили пушные бо­гатства Сибири. К числу подобных авантюристов при­надлежал упоминавшийся выше О. Брюнель, служивший Строгановым. По поручению своих хозяев он вы­ехал в Антверпен, чтобы нанять искусных лоцманов и моряков, которые за щедрое вознаграждение согласи­лись бы отправиться в Россию и поступить на службу к Строгановым. По словам О. Бюнеля, подготовка к эк­спедиции в самой России шла полным ходом. На верфях в устье Двины русские плотники под присмотром швед­ского корабельного мастера (вероятно, пленника) по­строили два корабля, предназначавшихся для арктичес­кого плавания.
Планы Строгановых остались неосуществленными, по­скольку О. Брюнель решил организовать самостоятель­ную экспедицию в Сибирь. Заинтересовав своими рас­сказами голландского купца Б. Мушерона, оп объявил ему, что сможет достичь устья Оби лишь при условии, что корабль будет снабжен всем необходимым снаряжением и что в его команду будут наняты «хорошо из­вестные русские», которые знакомы с Обью, «так как ездили туда из года в год».
Итак, бельгиец возлагал большие надежды на по­мощь опытных русских лоцманов, известных ему по службе у Строгановых. Он обратился за советами к Г. Меркатору. Некто Балак, как уже упоминалось выше, дал ему рекомендательное письмо к известному геогра­фу. Балак не скрыл от Г. Меркатора тот факт, что О. Брюнель пе обладает достаточной подготовкой для путешествия. «Я бы   хотел,— писал   оп,— чтобы   этот Оливер (О. Брюнель) был бы ..более сведущ в космографии, это значительно обогатило бы его опыт».
В 1584 г. О. Брюнель отправился в плавание по се­верным морям н достиг о. Вайгач. Льды помешали экс­педиции пройти в Карское море. Иа обратном пути ко­рабль сел на мель в бухте неподалеку от устья Печоры. Незадачливый навигатор с трудом спасся.
Поморы давно освоили путь в устье Оби по Студе­ному морю. Но окончательно утвердиться здесь русские смогли лишь после того, как Ермак нанес сокрушитель­ное поражение Сибирскому ханству.
Заняв Кашлык, казаки рассчитывали получить не­медленную помощь из России. Однако помощь надолго задержалась. Что же позволило Ермаку с его малочис­ленным отрядом продержаться в сердце Сибирского хан­ства почти два года? Это можно объяснить рядом об­стоятельств.
Ермак выстоял потому, что за плечами у вольных казаков были многие десятилетия войны с кочевниками в «диком поле». Казаки основывали свои зимовья за сотни верст от государственных границ России, их ста­ницы со всех сторон окружали ордынцы, которых они научились одолевать. Ермак обладал мужеством и реши­мостью прирожденного полководца. Его боевая деятель­ность воплотила в себе весь опыт, приобретенный рус­скими колонистами в бесконечных «малых войнах» про­тив степных орд.
Одной из причин успеха экспедиции явилась внут­ренняя непрочность Сибирского ханства. Подчиненные Кучуму татарские улусы, население которых вело ко­чевой и полукочевой образ жизни, были разобщены. На огромной территории ханства обитали редкие и мало­численные племена, завоеванные татарами и связанные с ними одними лишь данническими отношениями.
Убив Едигера, Кучум после долгого сопротивления подчинил татарских мурз. По при первых же военных неудачах междуусобная борьба среди татарской знати возобновилась. «Ближний ясашный мурза» Кучума Сен-бахта Тагин «по недружбе» к хану Маметкулу сообщил казакам о том, что тот разбил свои кочевья по Вагаю в 100 верстах от Кашлыка. Ермак поспешил воспользо­ваться оплошностью татарского царевича. Он послал на Вагай отряд, по некоторым сведениям, немногим более полусотни казаков. Посреди ночи казаки напали на та­тарские кочевья, перебили стражу и захватили Маметку­ла в его шатре живым.
Па протяжении многих лет Маметкул возглавлял вой­ска Сибирского ханства. Кучум поручал ему руководст­во крупнейшими военными экспедициями. Пленение Ма­меткула пошатнуло военную опору Кучума. Враги хана немедленно подняли голову. Племянник свергнутого Кучумом Едигера Сеид-хан, которому в свое время уда­лось бежать в Бухару, вернулся в Сибирь и стал угро­жать Кучуму местью. Предчувствуя новые междуусо­бицы, знать стала спешно покидать ханский двор. От Кучума отвернулся даже его собственный карача (в Крыму, Ногайской Орде и в других татарских улу­сах титул «Карачи» носили главные сановники хана, принадлежавшие к самым знатным и могущественным родам). После бегства Кучума карача отказался по­виноваться ему, ушел со своим родом к Чулымскому озе­ру и стал кочевать в верховьях Иртыша в районе рек Тара и Омь. В дальнейшем он вел свою особую войну с Ермаком, добиваясь возвращения улуса под Кашлыком.
Власть Кучума перестали признавать местные пле­мена и их князьки. Некоторые из них, например хантский князек Бояр со своим родом, как же упоминалось, стал помогать казакам тотчас же после появления их в Кашлыке. Со времени похода ермаковцев на Обь их надежным союзником стал также князь Алачей. Несколь­ко позже в Кашлык прибыли Ишбердей и Суклем. Со­гласно поздним преданиям, эти мансийские князьки, жившие в недоступных местах за Яскалбинскими боло­тами, добровольно признали власть Ермака и привезли ему ясак. Казаки отпустили их с честью, после чего Ишбердей оказал им много услуг: «привел к покорно­сти» русским других мансийских князьков и «пути (рус­ским) многи сказа, и на немирных (князьков) казаком вожь изрядной был и верен велми».
Помощь со стороны местного населения имела для экспедиции неоценимое значение. Горстка казаков не могла бы в течение двух лет продернуться среди враж­дебного населения. Фольклор хантов донес исторические предания о Ермаке. В них говорится не только о дли­тельной и упорной войне с Ермаком, но и о мирных отношениях с ним. Можно сослаться на следующую за­пись хантского фольклора: «Остяки с Ермаком не вое­вали. Когда Ермак пришел, то наш вождь встретился с ним, встали напротив друг друга и поменялись, пере­давая из рук в руки лук и ружье: тот нашему ружье, а наш — лук».
Приведем еще одну запись фольклора хантов: «Ког­да Ермак (т. е. его люди) пришли в Айполово, решили не трогать остяков, а дать им решить: поко­риться или воевать. В Айполово семь шаманов собра­лись и сказали своему народу: „Дайте нам семь дней подумать!" Посовещались с богом и решили подчинить­ся и платить дань».
Экспедиция затягивалась, и силы Ермака таяли из месяца в месяц. Болезни и стычки с татарами приводи­ли к невосполнимым потерям. Казаки могли успешно сражаться с превосходящими силами татар, пока в изо­билии имели порох и свинец. Но вскоре отряд израсхо­довал почти все боеприпасы и, таким образом, утратил свое главное преимущество перед врагами, не имевши­ми огнестрельного оружия. В такой обстановке Ермак предпринял поход на Пелым.
Все сведения о пелымском походе содержатся исклю­чительно в «Истории» С. Ремезова и во вставных листах к ее тексту. Это обстоятельство затрудняет проверку достоверности известия с помощью других источников.
Данные С. Ремезова противоречивы. В начальном тек­сте «Истории» он сообщал о походе па Пелым самые краткие сведения: «Июля в 1 день того же году (7091) ездили воевать по Тавде...». При составлении «кунгурских» листов С. Ремезов описал поход на Тавду к Пелыму в мельчайших подробностях, по при этом ре­шительно пересмотрел данные о хронологии похода. Со­гласно повой редакции, поход имел место будто бы в 7087 (1579) г. и начался не 1 июля, а 1 августа, В первом случае С. Ремезов, возможно, ближе следовал имевшимся в его распоряжении источникам кунгурского происхождения, из которых следовало, что Ермак двинулся на Пелым после завершения ясашного похода па Обь. Хронологическая ошибка в «кунгурских» ли­стах может быть объяснена лишь предположительно. Вставные листы «Истории» сохранили сведения о том, что в начале пелымского похода Ермак занял Карачи и улус на Тоболе, что в дни похода местный шаман на Тавде велел Ермаку «воротится на Карач озеро зи­мовать» и что казаки, собрав ясак хлебом и другими продуктами, «провадиша в зимовье Карачинское со мно­гими припасы сушеными».
Казаки, направлявшиеся из Кашлыка на Пелым, не­минуемо долиты были пройти через улус Карачи, рас­полагавшийся подле устья Тобола. Эта подробность, од­нако, была неверно истолкована С. Ремезовым. То, что начало похода кунгурские источники приурочили не к Кагалыку, а к Карачину острову в устье Тобола, возможно, и натолкнуло С. Ремезова на ошибочную догадку, согласно которой казаки ходили на Пелым еще до взятия Кашлыка.
Известиям «кунгурских» листов можно дать более простое толкование. Городище Кашлык оказалось непри­годным для того, чтобы пять казачьих сотен могли раз­бить в нем свой лагерь. Поэтому, заняв Кашлык, Ермак в дальнейшем перенес свое зимовье в Карачпно городи­ще на Тоболе. Тем самым он обезопасил себя от внезап­ных нападений татар. Ни одна сибирская летопись не упоминает о Карачние. По сомневаться в достоверности известий о нем не приходится. В «Хорографической кни­ге» С. Ремезова 1697 г. помечены озеро и остров Кара­чинский неподалеку от устья Тобола. По словам Г. Ф. Миллера, Карачинское озеро, располагавшееся в 16 верстах от Тобольска, по форме представляло оваль­ную дугу, концы которой почти сходились, соединяясь с Тоболом протокой. Озеро это, добавил Г. Ф. Миллер, «называется еще поныне по-русски Карачииым озером, а по-татарски Карачакуль».
Пелымский поход казаков имел, по-видимому, сов­сем иные цели, нежели выступление казаков на Обь. Во время обского похода они облагали местное населе­ние ясаком и подолгу задерживались в занятых горо­дищах. Ермак двигался в спешке. Из кунгурских ли­стов следует, что казаки направились на Тавду и Пе­лым, «восхотеша» возвратиться «вспять на Русь».
Предполагал ли Ермак отказаться от первоначаль­ных планов и навсегда покинуть Сибирь? Если бы дело обстояло так, то казаки двинулись бы не на Пелым, а на Обь и беспрепятственно ушли бы на Русь старыми проторенными путями через Печору. На этом пути ка­закам пришлось бы иметь дело с союзниками и населе­нием, принесшим присягу. На самом деле Ермак выбрал не самый легкий, а напротив — самый трудный путь. На Тавде располагалось Пелымское княжество, без сом­нения наиболее сильное из мансийских объединений, в течение многих лет ведшее войну сначала с Кучумом, а затем с русской Пермью. Мансийские племена были знакомы с примитивным земледелием, и бассейн Тавды был одним из наиболее населенных районов Сибирского ханства.
Выбор пути отступления продиктован был военными соображениями. За полтора года пребывания в Сибири казаки собрали подробную информацию о путях про­никновения из Сибири в Прикамье. Они уяснили, что проделанный ими путь через тагильские перевалы был наиболее труднопроходимым. Если бы поход на Пелым увенчался успехом, казаки овладели бы самым удобным путем из Пелыма в Кашлык. (Позже этот путь надолго стал для русских основным путем сообщения с Сибирью).
Кунгурскпй «сказ» о пелымском походе имеет опре­деленный исторический интерес. Однако следует иметь в виду, что при нынешнем состоянии источников невоз­можно отделить достоверные сведения «сказа» от ле­гендарных.
Согласно Кунгурскому летописцу, флотилия Ермака прошла с Тобола на Тавду. Там казаки заняли Красно­ярскую и Калымскую волости и обратили в бегство пред­водителя Лабуту с прочими мансийскими «княжцамн». Самый большой бой произошел на Паченке. В ходе боя много казаков было ранено. Однако и татарский отряд, противостоявший казакам, полег весь на месте. Погиб и князек Паченки («Паченег» или «Печенег»).

 

 

Категория: Сибирская экспедиция Ермака | Добавил: anisim (13.11.2010)
Просмотров: 3042 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 1
1  
Интересно, но о многом и многом умолчали сочинители истории "о войне русских с татарами" (сочиняли оную при Миллере-шлецере, после них продолжили карамзины и прочие фальсификаторы истории Отечества).

Ну например, умолчано о том, что "Ермак" - имя татарское, что казаки говорили и писали (вся переписка казаков с Москвой вплоть до 18-го века!) на татарском, окружение Ермака тоже носило в основном татарские имена, да и он сам, по объективным, ранее сокрытым сведениям, бы ногайцем ("ногайским" татарином). Дело в том, что в период Ордынского правления (13-16 вв.) в нашем Отечестве "казаками" (народ-войско Орды) были не только русские, но и татары. Да, забыл сказать, и в Московском государстве наряду с русским и не менее широко использовался в тот период, вплоть до 18-го века, до установления "романо-германского ига" (Н.С. ТРубецкой), и татарский язык.



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>