Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Среда, 20.09.2017, 17:21
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирская экспедиция Ермака


Источники
Документальные материалы о первой сибир­ской экспедиции не сохранились. Исключение составляет несколько царских грамот начала 80-х гг. XVI в. из фа­мильного архива Строгановых в Соли Вычегодской. Определенный интерес с точки зрения исследования предысто­рии сибирского похода имеют подлинные документы По­сольского приказа, упоминающие имена главных сподвиж­ников Ермака.
К числу ранних сибирских летописей относится «Крат­кое описание о Земле Сибирской». Одни из списков его сохранился в составе рукописного сборника, скопирован­ного для А. Л. Шлецера в XVIII в. В издании сибирских летописей этот памятник опубликован по Головинскому списку. В начале 30-х гг. XVII в. текст, лежавший в основе «Краткого описания...», был отредактирован и сок­ращен, после чего его включили в виде отдельной статьи в московский Новый летописец.
«Краткое описание...» и Новый летописец отразили официозную оценку действий вольных казаков на рубеже XVI—XVII вв. Казаки «своровали», сначала поддержав Расстригу, а затем вместе с Болотниковым осадив Москву. Из-за них произошла Смута в России.
В рамках подобной концепции не оставалось места для положительной оценки мотивов, побудивших Ермака двинуться в Сибирь. Автор «Краткого описания...» изобра­жал начало сибирской экспедиции следующим образом: вольные казаки «вороваху много по Волги и по иным ре­кам»; царь, «видя их воровство и злое непокорство», ве­лел их ловить и вешать; многие были казнены, а «иные аки волки разбегошася по Волге вверх»; с ними был их «старейшина атаман Ермак Тимофеев сын». Новый лето­писец дословно повторил приведенные фразы относитель­но «воровства» ермаковцев на Волге.
Описывая конец сибирского похода, автор «Краткого описания...» проводил мысль, что казаки погибли из-за собственной беспечности. Ермаковцы заснули на острове, « никого от них стражи не бысть». Кучум прислал на остров татарина, который неслышно «украде у Козаков пищаль ii лядунку». После этого Кучум нстребил отряд Ермака, «только еден казак от них утече».
Составители Нового летописца переделали текст, с тем чтобы оттенить беспечность казаков. По их утверждению, Кучум будто бы дважды посылал татарина на остров и тот вытащил у спящих казаков «три пищали да три вязни» («вязнями» называли ремни, на которых держалось оружие).
Согласно начальной версии, гонцы Ермака прибыли в Москву к Ивану IV и были им награждены. Автор Нового летописца заменил имя Ивана IV именем Федора. Именно Федор будто бы получил весть о взятии Сибири и послал своих воевод на помощь Ермаку. Как объяснить столь грубое искажение фактов? Новый летописец был состав­лен в окружении Филарета и Михаила Романовых, свя­зывавших свои права на трон всецело с именем царя Федора Ивановича. Автор московской летописи начинал свое повествование с известия о воцарении Федора и за­вершал сведениями о коронации Михаила и поставлении на патриаршество Филарета. Упоминание об Иване IV в самой первой статье летописи грозило нарушить компо­зицию произведения, и летописец предпочел пожертвовать истиной.
Вторая группа памятников — ранние тобольские лето­писи и синодики — по своей идейной направленности зна­чительно отличалась от памятников, выразивших офици­озный московский взгляд. В них отсутствовали сведения о казачьем «воровстве» и на первый план выдвигались заслуги ермаковцев в деле присоединения Сибири. Новая тенденция в освещении сибирской экспедиции возникла в провинции в связи с учреждением архиепископской ка­федры в Тобольске и назначением на эту кафедру в 1621 г. известного церковного деятеля Киприана. Человек дея­тельный и энергичный, Киприан завоевал доверие мо­сковских властей еще в то время, когда, будучи архиман­дритом Хутынского монастыря в оккупированном шведа­ми Новгороде, добивался возвращения Новгородской земли в состав России. В Тобольске благодаря его энергии были выстроены архиепископский двор с соборной церковью, а тобольский Софийский дом добился больших земельных пожалований.
Чтобы укрепить авторитет вновь основанного архиепи­скопства, Киприан искал случай канонизировать местных подвижников и святых. Решение этой задачи должно бы­ло облегчить ему выполнение основной миссии — христи­анизации присоединенного языческого края. Киприан явился в Сибирь, имея смутные представления о местном населении и его традициях, но пробыв в Тобольске неко­торое время, должен был оценить факт исключительной популярности Ермака в народе. Покоритель Сибири стал подлинным героем песен и сказаний русских переселен­цев. Не меньшее внимание уделено ему и в фольклоре нерусских народностей. Предания связывали с его именем всевозможные чудеса. Киприан решил использовать этот своеобразный культ в интересах церкви и в 1622 г. при­казал «кликати» Ермаку и его погибшим товарищам «веч­ную память» наряду с прочими пострадавшими за право­славие. Для составления синодика «убиенным» архиепи­скоп обратился к ермаковцам, жившим в Тобольске.
Некоторые из ветеранов сибирского похода продолжа­ли служить в пеших казаках под начальством своих атаманов и входили в состав «старой сотни». В начале XVII в. местный воевода отставил атамана «старой сотни» Гаври­лу Ильина и назначил на его место литвина Б. Аршинского, сосланного в Тобольск за разбой. Сподвижники Ермака были возмущены тем, что их подчинили «голове» из служилых дворян, а не атаману. «Старые казаки» ата­ман Гаврила Ильин, пятидесятники Остатка Антонов и Ивашка Лукьянов, десятники Ларка Сысоев, Дружина Васильев, Фомка Бородин и Пашка Ерофеев немедленно подали царю челобитную о том, что служат они государю «в Сибири в Тобольске от Ермакова взятия лет по сороку и по пятидесяти с атаманами, а не з головами...» Власти рассмотрели ходатайство ветеранов и вернули должность атамана «старой сотни» ермаковцу Гавриле Ильину.
Можно полагать, что Киприан обратился в первую оче­редь к Гавриле Ильину и его помощникам, когда ему по­требовались сведения о погибших ермаковцах.
Среди уцелевших соратников Ермака многие дожили до глубокой старости: сибирская экспедиция была по пле­чу молодым и физически очень крепким людям. В 20-х гг. XVII в. архимандрит тобольского монастыря писал, что в его обители «стригутца все служивые люди: увечные, ра­неные и которые очьми обнищали, за убожество, иные и без вкладу стриглись, еще (из) ермаковых казаков постриженики лет во сто и болыпи...». Примерно в то же время тобольский воевода испросил в Москве разрешение на учреждение богадельни в Тобольске для престарелых служилых людей, которые служили «в Сибири лет по сороку и больше с сибирского взятия, и на боех ранены и за старость и за увечье от... службы отставлены и волочатца меж двор, помирают голодною смертью». (Хода­тайство воеводы было удовлетворено).
Тобольский монастырь и богадельня находились в ве­дении архиепископского дома. Поэтому вполне возможно, что Киприан распорядился привлечь для составления Си­нодика не только служилых казаков, но и ветеранов, находившихся на покое.
Некоторое время спустя ермаковцы явились на по­дворье к архиепископу и «принесоша к нему списки, како они прийдоша в Сибирь и где у них с погаными агаряны были бои и кои из них именем атаманов и казаков поби­та»". Так появились в Тобольске первые «списки», или «написание», с записью «речей» оставшихся в живых участников сибирской экспедиции.
К тому времени прошло 40 лет после похода Ермака, нет ничего удивительного в том, что казачьи «сказы» приобрели черты фольклора. Например, они имели зачин, весьма характерный для былин и исторических песен.
Соратники Ермака, хорошо знавшие его, были весьма далеки от того, чтобы представлять его христианским под­вижником. Поэтому духовенству пришлось подвергнуть «списки» их речей основательной переработке, прежде чем включить в Синодик. В результате приведенный выше текст «сказов» был искажен вставками церковно-житийного содержания. Между двумя частями фразы («не от славных муж... но от простых людей») появилось простран­ное рассужденне о том, что бог избрал Ермака «очистити место святыни и победити бесерменскаго царя Кучюма и разорит их богомерзкие капища», и т. п.
Длительное время Синодик был известен лишь в той редакции, которую сохранила летопись С. Есипова. Е. Н. Ромодановской удалось разыскать более ранний спи­сок этого памятника. Он находится в сборнике помина­ний, заведенном в начале XVII в. и пополнявшемся в течение всего столетия. Синодик ермаковым казакам писан, по наблюдению Е. Н. Ромодановской, полууставом второй четверти XVII в. и помещен в конце основного текста Синодика.
Ранняя редакция Синодика, всего точнее передававшая «сказы» тобольских казаков, содержала указание на две решающие битвы, сокрушившие Кучумово «царьство»: «И бысть с ними (татарами) первой бой... и па том деле убиенным Околу, Ивану, Карчиге, Богдану Брязге...»; «бысть бой с нечестивыми под Обалаком де­кабря в 5 день... убиенным Сергею, Ивану, Андрею, Ти­мофею...»
Рядом с записью о битве на Абалаке в Синодике есть другая запись: «Ермакове и дружине, безо опасения им идущим к рыбной ловле под Обалак декабря в 5 день... побита на том деле Окула, Ивана, Карчигу, Богдана Брязгу и с их дружиною». Можно заметить, что в этой за­писи названы были те же самые имена, что и в записи о первом сражении. Обе записи не могли возникнуть од­новременно, ибо создавалась абсурдная ситуация: есаула Богдана Брязгу и его товарищей поминали как умерших дважды, за смерть в бою им пели «вечную память боль­шую», за погибель на рыбалке — «память малую». По-ви­димому, составители Синодика неоднократно обращались к тобольским ветеранам, и им не удалось примирить про­тиворечия в показаниях последних.
Наличие двух версий о гибели Брязги вызвало сомне­ния у переписчиков Синодика, и они весьма своеобразно разрешили их. Уже в копии тобольского архиепископского дьяка С. Есипова 1636 г. запись о битве под Абалаком оказалась опущенной и оставлена одна запись о рыболо­вах. Копия 1636 г., включенная в состав летописи, имела чисто литературное значение, поскольку все имена убитых были в ней опущены.
Синодик, сохранившийся в составе летописи С. Есипо­ва, нельзя рассматривать как испорченную копию раннего текста Синодика ермаковым казакам. Внесенные измене­ния имели важное смысловое значение. Наибольшей пере­работке подверглись две записи — о сражении под Кашлыком и о последнем бое на Вагае.
Из раннего Синодика, непосредственно отразившего воспоминания тобольских ветеранов, следует, что Ермак разгромил татар в первом сражении 26 октября и в тот же день занял их столицу. Неизвестный редактор вычерк­нул из текста слова «первой бой» и заменил их привыч­ным летописным штампом — «бой велик», а также испра­вил дату с 26 на 23 октября. По сравнению с ранним Си­нодиком поздний лучше согласовывался с данными «Крат­кого описания о земле Сибирской». Автор «Краткого описания...» не считал, что под Чувашевым произошло первое сражение между казаками и татарами. Прежде чем казаки вступили в Кашлык, утверждал он, им при­шлось вести бои с татарами «по многи дни».
Редактор подверг правке также и запись о смерти Ер­мака. По словам очевидцев, дружина Ермака спаслась бегством и лишь «иные» погибли вместе с предводителем. Редактор исключил из текста Синодика сведения о бег­стве дружины и вставил фразу о поголовной гибели ка­заков: «... посланием божиим уготовися час и прииде на воинов смерть и тамо вси пзбиенн быша...» Летописцы дог полнили этот текст словами: «токмо един казак утече», «един токмо утече». Новая версия находила полную ана­логию в «Кратком описании...»: татары казаков «спящих без страсп поби, точию еден казак от них утече...»
Тобольский  архиепископский  Синодик  не является единственным памятником, содержащим перечисление имен по­гибших казаков. Известна краткая поминальная запись ермаковцев, скопированная тобольским любителем исто­рии И. Черепановым в XVIII в.
Поминальный список И. Черепанова воспроизводил в основном те же имена, что и архиепископский Синодик. Но налицо также и некоторые расхождения. Составители черепановского списка соединили ряд имен (Тимофея, Ивана и др.), поменяв местами некоторые из них. Кроме того, они вынесли имена атаманов в особый список, в ко­тором упомянуты были, помимо Ермака, Ивана Кольца и Никиты Пана, также Яков Михайлов и Матвей Мещеряк. В черепаповском списке названы рядовые казаки Иоаким и СаЪва, имена которых в архиепископском Сино­дике отсутствуют. В копии И. Черепанова нет имен Богдана Брязгу и его сотоварищей — Окула, Ивана и Карчиги.
Возникновение второй редакции тобольского Синодика было тесно связано с летописными работами, которые про­водились при архиепископском доме в Тобольске в 20— 30-х гг. XVII в.
При патриархе Филарете официальная летопись назы­вала Ермака и его казаков ворами и разбойниками. За разбой этих «волков» следовало повесить, и только бег­ство с Волги в Приуралье спасло их от виселицы. Такой была официальная точка зрения столицы, расходившаяся с мнением местных церковных властей в Сибири. Про­винциальная точка зрения получила признание в Москве лишь через два года после смерти Филарета. В начале 1636 г. священный собор назначил архиепископом Сибири Нектария. Новый пастырь пользовался большим влия­нием при дворе, и ему удалось добиться изменения офи­циального взгляда на Ермака. 16 февраля священный собор «правильно по грамоте первому Нектарию» устано­вил «вселенские» поминания Ермака и его казаков. «И от­толе,— сообщают тобольские источники,—уставися и до нынешнего лета помяновение вселенское на Москве и зде в Тобольску». В период между 1 апреля (время прибы­тия Нектария в Сибирь) и 1 сентября 1636 г. С. Есипов завершил работу над летописью, которая должна была закрепить новый взгляд на миссию ермаковых казаков в Сибири. За несколько месяцев он не мог начать и закон­чить обширное сочинение, на котором стоит его имя. Сам автор признался читателям, что он лишь «распространил» имевшуюся у него в руках более раннюю летопись, или «писание».
Использованная С. Есиповым ранняя летопись не со­хранилась, но ее текст поддается реконструкции. Дело в том, что наряду с есиповскпм сочинением имеется еще одна редакция того же памятника — Строгановская ле­топись. В итоге тщательного текстологического исследова­ния С. В. Бахрушин показал, что обе летописные редак­ции — Есиповская и Строгановская — восходят к общему протографу.
Найденное в протографе краткое описание батальной сцены не удовлетворило ни С. Есипова, ни составителя Строгановской летописи. В результате каждый из них до­полнил текст подробностями, заимствованными из разных литературных источников. С. Есипов целиком взял это описание из рассказа о битве между болгарами и визан­тийцами, изложенного в Хронографе редакции 1512 г.:
В результате редактирования текст ранней летописи оказался дополнен неуместными подробностями насчет полков с медными щитами и копьеносцев, заимствован­ными из истории древних византийцев.





Категория: Сибирская экспедиция Ермака | Добавил: anisim (13.11.2010)
Просмотров: 2055 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>