Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Пятница, 02.10.2020, 05:42
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирь в описаниях европейцев XVIII в.


Записки Ренья о бурятах - 4
Коснувшись юридических вопросов и вопросов обыч­ного права, Ренье всю следующую семнадцатую главу посвящает производству у бурят тяжебных дел и харак­теристике правовых отношений между ними. «Буряты, вообще говоря, имеют своих повелителей. Те из них, ко­торые живут по ту сторону Байкала, имеют двух тайш или князей. Каждый род имеет своего собственного сей-санга или начальника, шуленгу или его помощника, на­конец, пятидесятника или десятника. Иркутские же бу­ряты имеют только шуленгу, который и разрешает все споры и тяжбы, возникающие между ними, наказывая провинившихся при помощи батогов . (Paddogen), нака­занием, принятым у русских, главным образом в мили­ции». Следует весьма картинное описание «битья бато­гами», которое пропускаем в виду его общеизвестности. «Буряты, — отмечает Ренье далее, — имеют удивитель­ную склонность к тяжбам; самые незначительные про­ступки, вещи, стоимостью не больше рубля, дают им по­вод к тому, чтобы начать судебный процесс и войти в канцелярию с соответствующим письменным ходатайст­вом. Их страсть к спорам простирается так далеко, что они судятся не только с посторонними, но беспрестанно ссорятся между собой. Это является причиной того, что их многочисленные знатные фамилии благодаря непре­рывным и крупным судебным издержкам буквально ра­зоряют себя». В главе восемнадцатой идет речь о сторо­жевых постах из бурят на китайской и монгольской гра­нице, причем автор упоминает об их ловкости, чуткости и замечательном умении по следу находить зверя и че­ловека. Глава девятнадцатая посвящена рассказу об охо­те и ремеслах у бурит, из которых отмечены кузнечное ремесло и обработка ими различных мехов; здесь же, между прочим, автор упоминает о диких лошадях, водя­щихся на русско-китайской границе, низкорослых, но очень быстроходных, которых якобы невозможно приру­чить, так как они быстро убегают от человека, не желая подчиниться его власти. Глава двадцатая, трактующая о «почтовых станциях», начинается с довольно интересно­го указания. «Для того, чтобы братские, не понимающие русского языка, равно как и другие туземные племена, находящиеся под русским владычеством, в случае приез­да курьера или почтальона могли знать, сколько лоша­дей нужно ему поставить согласно его проездному пас­порту, в канцеляриях, которые выдают эти паспорта, на шнурке, к. кончику которого приделана печать, все время завязывается столько узлов, сколько лошадей требуется для данного путешественника». Глава двадцать первая посвящена болезням бурят, причем автор специально ос­танавливается на роли «обманщиков-шаманов», охотно выполняющих обязанности знахарей; между прочим, ав­тор подчеркивает распространенность среди бурят вене­рических болезней. В главе двадцать второй гово­рится о бурятском гостеприимстве, об их общественной жизни, о приеме ими проезжих чиновников и об обычае выкуривать вместе с ними трубку; описан церемониал приема гостей в юрте. Глава двадцать третья посвящена крещеным бурятам. На странице 168 автор говорит о ме­тизации бурят и русских, процессе, стоящем в прямой зависимости от числа бурят, перешедших к правосла­вию: отмечено, что селенгинские буряты сильнее других преданы ламаизму, «так как есть надежда, что эти пле­мена, в конце концов, полностью избавятся от своих колдунов». В главе двадцать четвертой содержатся неко­торые любопытные сведения о социальном расслоении бурятского рода.
Обедневших бурят, например, оставляют без всякой помощи. Правда, бурятам, главным образом нерчинским, впавшим в бедность, помогают до трех раз кряду и снаб­жают их лошадьми, рогатым скотом, овцами и т. д., если они после этого разорятся в четвертый раз, то помощь им больше не оказывается, и они бывают обычно при­нуждены служить у богачей своего племени, где они, правда, получают полное и достаточное содержание. Ир­кутские и селенгинские буряты, так же как и тунгусы, тоже оказывают помощь своим обедневшим .единопле­менникам, но далеко не в той степени, как первые, по­этому бедняки здесь обычно поступают на службу к рус­ским или другим бурятам, чтобы пасти скот и часто пи­таться молоком: в последнем случае, однако, их господа должны уплачивать им определенную плату; при этом следует заметить, что эти буряты пасут окот не так, как это делают пастухи в других местах, но выполняют это, все время сидя верхом».
Очень интересна двадцать пятая глава: о праздниках и развлечениях. «В начале февраля месяца,— пишет Ренье, — буряты и монголы справляют праздник Chusasa chara baran, по-монгольски называемый Sachan-chara или белый месяц. Он длится обыкновенно от пяти до восьми дней. Первого числа этого месяца они чистят все в своих юртах, приводят в порядок, вынимают отту­да, где они хранились, своих божков, кладут их на сто­лы, льют, как уже было замечено, в качестве жертвы богам в поставленные на столе чаши масло и молоко, жгут китайские свечи и украшают свои юрты настолько, насколько это позволяет каждому его благосостояние. В тех же местностях, где существуют настоящие храмы, как например в Кяхте и др., они приносят в жертву сво­им божкам, помимо упомянутых предметов, также не­сколько овец, с которых снято сало, и различные по-ки­тайски приготовленные закуски. Перед храмом, на свое­го рода маленьком алтаре, горит неугасимый огонь. По окончании празднеств ламы или священники берут все эти принесенные жертвенные предметы, обносят их как святыню вокруг юрт, причем, как об этом нетрудно до­гадаться, они от этого получают и свою выгоду. Подобно тому, как весной, с ростом травы, скот дает приплод и коровы начинают давать больше молока, так увеличи­вается у этого народа радость и удовольствие по мере приближения того времени, в которое начинают гнать и приготовлять свой благородный напиток — водку; они имеют к ней неукротимую страсть и пьют в течение всего лета совсем неумеренно, особенно взрослые; молодежь и женщины употребляют ее гораздо умереннее.
Когда бурята спрашивают, когда кончатся их празд­ники, он обыкновенно отвечает: «Как только трава выра­стет, коровы отелятся и жирные станут». Этот народ име­ет также весьма удивительную наклонность к курению табака и не может прожить без него ни одного дня. Стар и млад, мужчины и женщины, даже дети курят совершенно неумеренно, опустошая иной раз по 20 трубок  в час, впрочем, следует заметить, что их трубки очень ма­лы и вмещают в себя не больше полного табаком на­перстка.
Для своих трубок охотно покупают они у китайцев табак, называемый Machowog, или Masctabak, и тот, ко­торый повсеместно в Сибири известен под именем Вак-tschi; он красного цвета, кудреватый, необыкновенно тонкий и имеет особенный запах, который не всякий мо­жет переносить; существует, однако, еще сорт подобного же табаку, который темнее цветом и качеством много лучше первого. Несмотря на это, буряты, в частности ир­кутские, начинают употреблять черкасский курительный табак и начинают находить в нем вкус. Помимо наклон­ности к водке и табаку, буряты— большие любители пения, в чем также состоит одно из излюбленных ими развлечений. Когда в юрте собирается кружок, или в од­ной из них находятся в гостях, когда они едут в город или в компании проезжают через лес или поле, обычно затягивают они песню: при этом молодежь подражает голосам некоторых птиц, например, голубей, уток, кур, гусей и т. д., что и смешно, и приятно для слуха».
В главе двадцать шестой объединен ряд разрознен­ных замечаний, почему-либо не попавших в предыдущее изложение; она носит поэтому странное и не вполне вра­зумительное заглавие: «О стирке ими белья и об их сно­видениях». Ренье отмечает, что «мытье белья буряты не только не знают, но и не имеют о нем никако­го понятия: свои рубахи, невыносимо пропахнувшие ды­мом, они бросают только тогда, когда последние совсем сносятся», что же касается сновидений, то автор лишь немногое мог сообщить об этом; он говорит, впрочем, что буряты, «подобно воем языческим народам», очень любят толковать сны, к чему обычно привлекают своих шама­нов; приведено несколько типичных разгадок, например, если буряту приснится собака, то она означает врага. В последней двадцать седьмой главе говорится о способах приветствовать друг друга, здесь же несколько слов ска­зано о поимке бурятами и тунгусами беглых, в чем про­являют они большую ловкость.
Остается сказать несколько слов о бурято-немецком словарике, заключающем все сочинение. Его значение определят специалисты; можно только сказать, что сло­варь этот был в XVIII веке единственным в своем роде и как таковой несомненно ценился. Отдельные бурятские слова приведены были в третьей части путешествий Палласа, у Георги в первой книге его путешествий, у Фише­ра. В Путешествии Гмелина напечатана запись бурят­ской песни. Таким образом, для ознакомления с бурят­ским языком лингвисты XVIII века имели самый незна­чительный материал, притом разбросанный в отдельных сочинениях историков и путешественников. Это, несом­ненно, повышает ценность словаря Ренье, заключающего в себе свыше 300 слов (помимо приведенных в самом тексте сочинения), подобранных притом по определенно­му смысловому плану. Есть все основания предполагать, что этот словарь может быть назван первым в литера­туре словарем бурятского языка. Нужно сказать, что он не прошел незамеченным в Западной Европе, и что его называют в своих старых библиографических работах по истории всеобщего языкознания Эйхгорн и Аделунг. Забытым он оказался только в русской литерату­ре, по крайней мере монголист А. Д. Руднев, дающий по возможности исчерпывающий список работ о бурятском языке в приложении к своему исследованию «Хори-бурятский говор» и называющий, например, «Ветегкип-gen einer Reise im Russ. Reich» Георга (1775), ни словом не обмолвился о словаре Ренье, составленном в то же время, что и книга Георги, но гораздо более полном.
Категория: Сибирь в описаниях европейцев XVIII в. | Добавил: anisim (29.11.2010)
Просмотров: 2123 | Рейтинг: 5.0/8 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>