Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Пятница, 02.10.2020, 03:49
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирь в описаниях европейцев XVIII в.


Записки Ренья о бурятах - 3
В главах пятой и шестой автор говорит об обрядах, связанных с имянаречением новорожденных, о первых месяцах жизни младенца, когда его кладут в маленький «по его росту выделанный коробок, вроде гробика», устилая последний травой или овечьей шерстью, отчего у взрослых часто бывают искривленные ноги; глава седьмая посвящена калыму (Kalim oder Taufgeld). В главе восьмой автор довольно подробно рассказывает об обыкновенном обряде погребения, заключая его опи­санием того, как буряты хоронят своих шаманов. «С по­гребением их шаманов обстоит дело несколько иначе: их тела ни в каком случае не сжигают, но уносят в лес, помещают между четырьмя деревьями и предоставляют их ветру и непогоде, диким зверям и птицам, вплоть до их полного уничтожения. Нерчинские и селенгинские бу­ряты очень редко сами хоронят своих шаманов, так как они их боятся; поэтому они предоставляют эту работу какому-нибудь русскому, который принимается за нее за определенную плату, что подает повод к разным мошен­ническим проделкам. Меня многие уверяли, что однажды один русский зимовщик, взявшийся как-то похоронить шамана и получивший за это условленную мзду, приво­лок к себе его труп и спрятал в кладовую. Через не­сколько дней он опять вернулся к бурятам и уверил их, что хоть он и похоронил их шамана обычным порядком, но что покойник прошлой ночью каким-то необыкновен­ным образом пришел к нему в зимовье, выбрал себе ме­сто для погребения в его кладовой и там улегся; так как для него этот гость в высокой степени неприятен, то пусть они сами придут к нему и похоронят его по своему вкусу, в противном же случае им придется войти в близ­кое соприкосновение с властями; братские, дрожавшие от страха от этого происшествия, хотели избавиться от этой неприятной тяжбы и принуждены были ласковыми словами и тройной платой упросить зимовщика похоро­нить мертвеца второй раз. Плата за погребение шамана состоит обычно в одном или даже в двух конях. Когда бурят вынужден проезжать мимо могилы колдуна или колдуньи, он выкуривает на ней, вместо жертвоприноше­ния, свою трубку и сыплет немного табаку на самую могилу. Тем, кто покончил жизнь самоубийством, прино­сят они также определенные жертвы и делают это пото­му, что якобы они лишили себя жизни не по собственно­му побуждению, а по наущению дьявола».
Глава девятая посвящена характеристике брачных норм у бурят; автор говорит о полигамии и связанной с нею обрядности; в главе десятой говорится о внешности бурят и дано описание их зимней и летней одежды; упоминаются между прочим доха и унты. «Ког­да буряты хотят появиться во всей своей красе, они но­сят нечто в роде длинного сюртука, почти как поляки, который подпоясан платком или куском материи, назы­ваемым хормойши». В главе одиннадцатой, посвя­щенной жилищам бурят и их хозяйственному инвентарю («Von ihren Wohnungen und Habseligkeiten»), есть не­сколько интересных данных, касающихся ведения сель­ского хозяйства не только бурятами, но также и русским крестьянством Иркутской губернии. Дано довольно под­робное описание юрты, причем автор отмечает, что юрта иркутского бурята называется у них балмагуной (бал-гасган?), забайкальские же буряты называют ее гир (гэр, гыр). Входные двери юрт всегда обращены к югу: «Дверь всегда выходит в восточную сторону (на юго-вос­ток); буряты говорят, что дверь должна быть обращена на восход солнца), некоторые буряты в подражание рус­ским крестьянам стали возводить свои постройки над землей, но таких жилищ еще очень мало». В главе- две­надцатой характеризуется обычная пища бурят; здесь между прочим подробно описан способ приготовления из кобыльего молока сорта спиртного напитка, называе­мого араки; автор отмечает, что буряты, по­добно русским поселенцам Забайкалья, «большие люби­тели чаю, без которого они прямо не могут жить. Они варят его обычно в горшке, пьют просто его крепкий на­стой или забеляют его молоком». Употребляют они также напиток, называемый ими затуран, причем опять автор довольно обстоятельно описывает способ его приготов­ления. «Помимо затурана и других теплых напитков, ко­торые этот народ употребляет вместо чая, приготовляя его из брусники или из корней растения, называемого ими мукир шуду каталон, у них очень излюблен также так называемый кирпичный чай. Весною буряты питают­ся чаще всего луковицами сараны (Saranoi oder Lilien-wurze). Они варят их с мясом. Луковицы эти имеют слад­кий вкус: их находят под землей в норках полевых мы­шей, куда мыши собирают на зиму порядочные запасы подобных луковиц. По рассказам бурят и некоторых рус­ских, эти полевые мыши, если они осенью находят опустошенными свои запасные склады, от досады веша­ются на маленьких прутиках». Небезынтересным пока­жется, вероятно, и указание автора на то, что «буряты, живущие в окрестностях Иркутска, Удинска, Балаганска и Тункинска, начали уже сеять, огородничать и варить кашу».
Большой интерес представляет тринадцатая глава со­чинения («Von ihrem Pferdeputz und Kriegsgeschick-lichkeit»), в которой подробно описан во­енный быт бурят, их вооружение и уход за конем. «Как предбайкальские, так и забайкальские буряты и тунгу­сы — очень ловкие наездники и замечательно меткие стрелки из лука, — замечает Ренье. Они в состоянии по­пасть из лука в стрелу, воткнутую в землю, проносясь мимо нее верхом, на полном скаку, и сейчас вслед затем всадить вторую стрелу в цель, поставленную на расстоя­нии десяти шагов от первой. Пешие, они также очень ловко пользуются луком и стрелами, попадая в цель на расстоянии двадцати шагов. Вверх же пускают они стрелу на расстояние до ста и более шагов и могут убить птицу на полном лету. Их обычное оружие, которое они употребляют против своих врагов, состоит обычно из лука и стрел, сабли на боку и кольчуги. Забайкальские буряты имеют, помимо обычной кольчуги, еще особый род панциря, сделанный из своеобразно заплатанной бу­мажной холстины, которую они не менее десяти раз об­матывают вокруг тела и через которую не может проник­нуть никакая стрела. На голове носят они шлем или каску (Helm oder Sturmhaube). В висячих у них на боку колчанах .носят они стрелы двух родов: одни, снабжен­ные широким и острым куском железа и продырявлен­ным костяным набалдашником, которые они употребля­ют против врагов и диких зверей, другие, изготовленные обычно из крепкого и мягкого дерева и употребляемые на малой охоте, например, против зайца, соболя, белки, для того, чтобы выстрел не повредил меховую шкурку. У них есть еще один вид стрел, снабженных очень ост­рым, по не широким железным наконечником, — подоб­ные стрелы они также обращают против своих врагов. Впрочем, они умеют хорошо обращаться также и с ружьем и стреляют из него без промаха. Их конская сбруя очень красива. Уздечка, недоуздок, арган (седель­ный остов — Sattelbogen), нагрудные ремни и подхвост­ники окованы железом и чрезвычайно художественно отделаны всевозможными серебряными фигурами. Чеп­рак состоит из кожаной или суконной покрышки с кис­точками, покрытой изображениями змеиных голов. Их женщины, девушки, а иногда и мужчины, подобно тун­гусам и китайцам, ездят также верхами на быках. Хотя среди этого народа нет особенно сильных людей, но тем не менее они очень смелы, отличаются пылкостью, зака­ленностью и поэтому, следовательно, дают из своей сре­ды хороших солдат, при всем том, однако, только кава­леристов: пешие буряты немного стоят, так как не на ло­шади они не очень-то расторопны. Вообще же бурят лег­ко отличить от тунгусов по тому, как они ездят верхом: последние очень сильно раскачиваются и приводят в движение все тело».
Глава четырнадцатая посвящена церемонии принесе­ния ими присяги («Von ihrem Eide»); пятнадцатая кратко говорит о ясаке, шестнадцатая — о так называемой JelaVon dem Jela, oder der zweyfac-hen Ersehrung des Gestohlenen), которая заклю­чается в похищении пограничными жителями скота с чужой стороны. «Когда братский или тунгус заходит на границу и перегоняет на русскую сторону стадо или не­сколько штук скота, или же когда монголы таким же об­разом похищают русский скот, это называется Jela. Когда доносят об этом дежурному офицеру пограничного караула, он отдает распоряжение найти по следам уве денного скота похитителя. «Наказание за подобное воров­ство в заключенном между двумя государствами догово­ре определено следующее: злодей, безразлично русский или китайский подданный, должен отдать пострадавше­му в двенадцать раз столько, сколько он перегнал через границу, если же он не в состоянии это сделать, за него должен отвечать весь его род и без всякого возражения возместить причиненный убыток; благодаря этому очень состоятельные и зажиточные братские очутились в за­труднительном материальном положении». Воровство братских или тунгусов у русских и наоборот наказуется присуждением возвратить похищенное в четырехкратном размере, а при невозможности выполнить это преступни­ка, по законам страны, наказывают кнутом.
Категория: Сибирь в описаниях европейцев XVIII в. | Добавил: anisim (29.11.2010)
Просмотров: 2131 | Рейтинг: 5.0/8 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>