Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Пятница, 19.08.2022, 22:36
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирь в описаниях европейцев XVIII в.


Записки Лоренца Ланге и книга Ф.И. Страленберга - 3
Глава первая «Наиновейшего государства Сибирь» говорит о происхождении самого слова «Сибирь», о гра­ницах страны с Китаем, ее истории и развитии по пути прогресса. Сибирь когда-то была дикой и пустынной страной, где ни один человек не мог жить, не впадая в крайнюю опасность, что является причиной того, почему туда ссылают из Москвы преступников, от которых хотят себя уберечь, чтобы они не устраивали в городе беспо­рядки, а также всех тех, кто впал в немилость царя. И как будто природа специально приуготовила такую тюрь­му, ибо Сибирь отделена от Европы высокими горами, через которые ведет только один открытый перевал, ко­торый легко запирается сильным караулом. «И было когда-то это наказание таким, как будто ссылают на га­леры на два, три, шесть, десять и более лет, в зависимо­сти от преступления, и заставляют заниматься охотой на соболя с величайшей тяготой. Маргиньер в своем путе­шествии в году 1647 в одном лесу встретил пять таких пленников, из которых один был немцем из нижней Сак­сонии, другой — дворянином из Лотарингии, бывшим полковником кавалерийского полка великого князя, тре­тий — большим комиссаром царя, четвертый — не мень­шего звания. Все они должны были ловить соболей и сда­вать ежедневно определенное количество оных, иначе их били кнутом. То, что они поймают сверх установленно­го числа, могли свободно продавать. Содержат преступ­ников неодинаково, некоторых терпимее, других очень строго, в зависимости от преступления. Иным поручают, в зависимости от их поведения, службу по его способ­ностям или по званию, так что они освобождаются от ужасающей нужды, голода, суровой погоды и диких зве­рей. И имеются примеры, что некоторые такие ссыльные, даже получив разрешение возвратиться в Москву, охот­но остаются, выписывают к себе семьи и берут там свое постоянное место жительства. Ибо некоторых ссылают только на определенное время, других до конца жизни». Однако, замечает автор книги, ныне многое из­менилось в Сибири — «страна стала менее дикой после того, как в Москве установилось правило посылать в Си­бирь взятых на польской границе и в других местах в плен людей, которые обязаны были населять и обраба­тывать тамошные земли. Так что в настоящее время они уже довольно изучены и настолько культивированы, что можно путешествовать там с такими же удобствами, как почти везде в Европе».
Во второй главе сообщаются сведения о покорении Сибири, о Строганове и Ермаке, в третьей — дается опи­сание шести путей в Сибирь, а также рассматривается вопрос о том, соединена ли по суше Америка с другими частями света, четвертая глава посвящена государствен­ному управлению Сибири: «Примерно десять или две­надцать лет тому назад управлял им (сибирским прика­зом) Андрей Андреевич Виниус (Wignius), при­житый немецким отцом и воспитанный в греческой вере, которую принял. Он был хитрым и предприимчивым че­ловеком, держащим воевод в страхе, и отучил их от раз­боя и грабежа. Ибо когда прибывающие из Китая и проезжающие через Сибирь купцы достигали Москвы, он прилежно узнавал от них, какую мзду они вынуждены были давать воеводам, и какие им еще несчастья причи­няли. И если он узнавал, что с них взяли пошлин свыше должного, или даже обворовали их или ограбили, он ус­танавливал суровое наказание. Но он не говорил, что узнал это от купцов, а притворялся, что иным путем это дошло до его слуха, или ему сообщили тайком выслан­ные им лазутчики, чтобы воевод не раздразнить еще больше, и они не подкараулили бы этих купцов, когда они снова приедут, и не лишали бы их даже жизни. Од­нажды он назначил воеводу на место, с которого его предшественники никогда не хотели собрать для царя более 600 рублей. Но когда он ему зело угрожал, чтобы он старался улучшить пользу царю, то он сообщил, ког­да год кончился, что он собрал царю 1000 рублей. Имен­но этот Виниус (Wigni) изобличил вице-короля Сибири из рода Черкасских... в неверности и плохом хозяйнича­нья».
«Наибольший доход из этой страны состоит из дани от всей пушнины, как соболя, куницы, красных и белых лисиц, горностая, бобра и какая еще там бывает пушни­на. Дань соболями царь не берет столько, сколько хо­чет, а по определенному количеству. Раньше каждый из стоящих в подданстве царя язычник до десяти лет был свободен от дани. На десятом году он ежегодно должен давать два соболя, в одиннадцатом — три, в двенадца­том — четыре, и так далее до двадцатого года ежегодно на один больше и останавливался на двенадцати собо­лях до пятидесятого года и далее количество это умень­шалось опять с каждым годом. Далее известно, что все пойманные соболя представляют сборщику дани, кото­рый берет двадцатого в долю и дань царю. Купцы также вместо подати должны дать царю от десяти соболей од­ного. Все соболя должны быть доставлены в канцеля­рию, и цену определяет главный казначей, а также ос­тавляет офицерам их несколько вместо жалованья. И та­ким образом Сибирь дает, говорят, ежегодно около 200 000 рублей, каковую сумму легко можно было бы увеличить, если бы страна не была так отдалена от Мо­сквы. Один город Енисейск ежегодно дает в царскую казну дань около 24 000 рублей».
Пятая глава содержит описание Уральских гор, ше­стая — растительности и минералов Сибири; указывает­ся на плодородие почвы — «имеется в Сибири такая хо­рошая для злаков почва, что жителям не нужно удоб­рять поля, и покупают в Тобольске 100 фунтов ржи за 16 копеек...». Подробно описывается в седьмой гла­ве мир обитающих в Сибири животных и рыб и охота на соболя, говорится о добыче кабарговой струи, охоте на выхухоля, лося, о легендарном «перевозчике», «каковое слово означает нечто, несущее что-то на спине и имеет коричневый и желтоватый мех, смешанный с белым и черным. Мех этот, малый по размерам и не очень теплый, невысоко ценится. Эти перевозчики, гово­рят, переносят горностаев и белок с берега на берег, от­куда и имеют свое название. Белки, когда на одном бе­реге кончается корм, садятся на маленький обломок де­рева, держат хвост вверх вместо паруса и так переплы­вают реку» (61). Любопытно также описание повадок бобров: «И имеется в Сибири множество бобров. Они питаются рыбой и водятся из-за этого на берегах рек, куда редко приходят люди. Весной они не только дер­жатся стаями, но и собираются из соседних мест, от­правляются в поход, берут в плен им подобных и уводят в свои пещеры, где они должны служить в качестве ра­бов. Они валят своими зубами целые деревья, отвозят их в свои жилища, разрезают на куски определенной длины, соединяя их в своих пещерах в короба, куда при­носят свои запасы пищи на лето. И вот наступает время, когда самки приносят детенышей, о чем люди по всей Сибири рассказывают множество удивительных вещей, кажущихся в значительной части невероятными, так что обойдем их молчанием. Но это верно и правдоподобно, что некоторые из бобров должны служить рабами и от­личаются от других своей худобой, и шерсть их от мно­жества работы совсем тонкая и стертая. Как русские, так и остяки, отправляясь на ловлю бобров, поступают таким образом, что никогда не опустошают все гнездо, а оставляют всегда пару, именно самца и самку, чтобы на следующий год снова иметь добычу».
Эта же глава содержит подробное описание охоты на тюленей и моржей: «Ловля их происходит таким обра­зом: по льдинам, где они водятся, с громким криком бе­гут на них, отчего они на половину остолбевают, но из любопытства прислушиваются, поднимают нос, вытяги­вают шею, как гончая, и кричат. Напугав их таким обра­зом, их бьют кольями и палками по носу, отчего они па­дают замертво, но вскоре снова встают. Другие сопро­тивляются и кусаются и бегут за людьми и могут бе­гать так быстро, как человек, их хромота им не мешает, так как скользят наподобие угрю. Другие бегут по льди­нам к воде, оставляя за собой желтое дерьмо, как цапля, забрызгивая им охотника. Когда они опариваются, на людей они очень свирепы, так что нелегко попасть к ним на льдину, и держатся вблизи льда в шлюпках и оттуда их бьют. Они нелегко подыхают, если вся кровь из них вышла и они сильно ранены и ободраны, для чего тре­буется много труда, они еще живы и это выглядит ужас­но, как они валяются в крови и не могут подохнуть, как скаты, они тогда часто щелкают  зубами, когда уже ду­маешь, что они давно уже подохли, и хватают зубами все, что могут достать, и так крепко, как будто и не ра­нены. И если тогда проколоть им сердце и печень, отту­да течет столько крови, как из забитого быка».
Восьмая глава повествует о реках Сибири, в особен­ности об Оби, а девятая —о реке Енисее и озере Байка­ле, об Ангарских водопадах: «Пятый водопад самый опасный, когда нет высокой воды; при высокой воде можно все же рискнуть проехать по нему, и называют его Шаманским или долиной колдуна, так как в этой местности жил знаменитый шаман или тунгусский жрец дьявола. Этот водопад длиной в половину мили, берега усажены высокими утесами и все дно — каменистое. Ужасно смотреть на него, производит он большой и страшный шум, так что быстрый бег воды по отчасти скрытым, отчасти выступающим над водой утесам в плохую погоду можно услышать на расстоянии трех не­мецких миль. Корабли или досчанники, поднимаясь вверх по этой реке, у этого опасного водопада проводят часто 5, 6 или 7 дней, чтобы поднять на воротах разгруженные суда бросают якорь и делают это с помощью многих людей, а у некоторых мест, где мелкая вода, а скалы высокие, нужно провозиться целый день, чтобы продви­нуться на длину судна, и часто корабль стоит носом пря­мо вверх. При спуске или подъеме по течению корабль всегда разгружают и грузы доставляют по суше, пока не прошли это опасное место, и тогда опять их нагружают. Преодолевают это расстояние в половину мили вниз по течению за 12 минут, так быстро течет река. Немного встречается среди русских и тунгусов людей, умеющих проводить корабли, снабженные спереди и сзади рулем, а по обеим сторонам веслами; штурманы умеют весьма ловко давать гребцам знаки своим носовым платком, как тянуть; иначе было бы невозможно из-за ужасно шумя­щей воды услышать крики. Корабль сверху плотно зако­нопачен, чтобы бешеная вода, часто накрывающая его, не могла туда попасть и утопить корабль. И все же каждый год бывают несчастья, особливо когда неопыт­ные штурманы берутся проводить суда, так как они на­летают на скрытые утесы и терпят крушение, и невоз­можно спасти людей, так как они сразу же погибают смертью и их разбивает на утесах, так что и редко удает­ся найти мертвые тела; многие сотни поставленных там крестов являются знаком, что много там потоплено и погублено людей».
Категория: Сибирь в описаниях европейцев XVIII в. | Добавил: anisim (29.11.2010)
Просмотров: 2010 | Рейтинг: 5.0/8 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>