Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Среда, 23.09.2020, 13:47
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирь в описаниях европейцев XVIII в.


Записки Лоренца Ланге и книга Ф.И. Страленберга - 1
Книга Вебера «Преобразованная Россия» наряду с материалами по истории и географии Сибири, рассмот­ренными в предыдущей главе, содержит текст журнала путешествия в Китай в 1715—1718 годах шведского ин­женер-лейтенанта Лоренца Ланге.
Лоренц Данге — фигура во всех отношениях колорит­ная, человек недюжинного ума и большой предприимчи­вости. Он сыграл немалую роль в установлении дипло­матических и торговых связей России с Китаем. В 1715 году Петр I поручил ему сопровождать ко двору китай­ского императора Шэн-Цзу-жень (известного европей­цам под именем Канси) английского хирурга Томаса Гарвина. Летом 1716 года Ланге в Селенгинске присое­динился к каравану М. Гусятникова, прибыл 11 ноября в Пекин, откуда выехал в конце августа или начале сен­тября 1717 года. В 1720 году Ланге был секретарем чрез­вычайного посольства лейбгвардии Преображенского полка капитана Льва Измайлова и последним был остав­лен в Пекине в чине «агента Российского для надзирания и управления купечества». Здесь Ланге вел подроб­ный дневник, направил в Петербург «Ведомость от аген­та Ланге, в какой цене российские товары в Пекине на серебро в 1721 году были в продаже». Вследствие «несклонности» китайцев Ланге в июне 1722 года был вынужден покинуть Пекин и 26 августа прибыл в Селенгинск, где остался ждать дальнейших распоряжений.
В июне 1727 года Ланге в качестве секретаря сопро­вождал посольство графа Саввы Владиславича-Рагузинского в Пекин, вскоре вернулся на границу, принял участие в заключении Буринского договора, затем вме­сте с караваном Молокова, задержанного на границе, прибыл в Пекин 26 декабря 1727 года, 4 октября 1728 года вернулся в Селенгинск для распродажи товаров, оставшихся нереализованными в Китае, и написал «Ре­ляцию агента Ланге о чинимых в Пекине ему притесне­ниях в торговле караваном».
Верховный тайный совет, желая получить более под­робные сведения о пограничной торговле и возможности посылки в 1731 году в Пекин казенного или частного ка­равана, приказал Ланге немедленно прибыть в Москву. Передав надзор за караваном своему писарю Давиду Граве, Ланге 25 февраля 1730 года приехал в Москву и 30 июня представил в сенат доклад, содержащий проект организации русско-китайской торговли.
21 января 1731 года Ланге был назначен директором второго после заключения Кяхтинского трактата казен­ного каравана комиссара Молокова, летом 1731 года прибыл в Селенгинск, а 22 марта 1732 года — в Пекин. Здесь ему был оказан хороший прием, Ланге получил аудиенцию у императора, вел успешно торговлю и 8 сен­тября выехал из Пекина.
Ланге также возглавлял в качестве директора третий казенный караван комиссара Ерофея Фирсова. 2 января 1731 года он по докладу сената за свою усердную служ­бу в русско-китайских сношениях был награжден чином советника канцелярии, а после возвращения из Пекина в июне 1739 года был назначен вице-губернатором Ир­кутска.
Записки Ланге в основном содержат материалы, ха­рактеризующие русско-китайскую торговлю, политику и экономику Китая. Исключение составляет его журнал 1715—1718 годов, в котором приводится множество све­дений о Сибири.
Ланге выехал из Петербурга 18 августа 1715 года, следовал через Шлиссельбург, Старую Ладогу, Пе.реяславль, Ростов, Ярославль, Тотьму, Великий Устюг, Сольвычегодск и 15 января 1716 года прибыл в Соликамск, а 27 января — в Тобольск. Ланге пишет в своем дневнике: «Он расположен на высокой горе, окружен стеной из кирпича, имеет красивый монастырь и церковь, которые с другими, находящимися в предместьях, придают горо­ду хороший вид. Внизу у подошвы горы протекает река Иртыш, которая на юге вытекает из страны калмыков. В трех верстах отсюда Тобол впадает в Иртыш, оба они поворачивают на запад и север-северо-запад и впада­ют в реку Обь. Есть тут всякая рыба: стерляди, караси, окуни, осетры, налимы, но стерляди не так вкусны, как те, которые ловят в Оби, Кети и Енисее.
8 февраля мы возобновили свое путешествие и по Ир­тышу прибыли 16-го в Тару. Этот город, по мнению зде­шних людей, отстоит в 600 верстах от Тобольска. Между этими двумя городами живут только магометане-татары. Они в своем роде состоятельные люди по числу лоша­дей, быков, коров, но не по деньгам, которые мало це­нят. Редко можно найти юрту или комнату, где не были бы привязаны за очагом три и более телят, из которых они ничего не продают, потому что думают, что коровы до смерти затоскуют.
Вокруг печи пол ниже, и остальные поднятые поло­вицы служат как скамьи, на которые они садятся и гре­ются.
Рядом с печью стоит большой вмазанный котел, в ко­тором они варят свою сушеную рыбу. Хлебом для них является ячменная мука, толченная в деревянной ступе, ее они берут полными пригоршнями и заполняют рот, что можно задохнуться. Чай они пьют тоже с этой мукой и маслом.
При особых пиршествах они забивают, в зависимо­сти от количества гостей, одну или более молодых ло­шадей; при этом их напиток—брага из овсяной муки, а также водка из кобыльего молока. Чтобы в пьянстве не происходили бы бесчинства, на свадьбе женщин и слу­жанок угощают отдельно в другой юрте вместе с неве­стой. Их одежда мало чем отличается от русской, но я имею в виду старую русскую моду, которая еще в ходу в Сибири. Крестьянские женщины в России украшают себя серьгами, но кажется, что татарские женщины опе­режают их в этом отношении, ибо продевают кольца не только через уши, но и через нос. Последнее в ходу боль­ше всего у тех, которые хотят выделяться среди других и хотят казаться благородными; простые женщины вы­нуждены довольствоваться латунными серьгами.
Дань, которую они ежегодно должны доставлять ца­рю, состоит из пушнины, соболей,  лисиц, белок, но они дают эту дань не только его царскому величеству, но и кантушу, который является калмыцким князем н,а гра­нице к югу от Сибирской Татарии. Китайцы называют его Цвуанг Раптан (Zwuang Raptan).
Город (Тара) расположен у маленькой реки того же названия, которая в полверсты от города впадает в Ир­тыш. Он средней величины и окружен частоколом. Здесь мы были вынуждены задержаться несколько дней. 21-го (февраля) мы снова поехали и прибыли в Барабу, кото­рая есть большая пустыня, по которой мы должны были ехать до Томска.
Зимой эту пустыню населяет орда татар, которых рус­ские называют барабинокими татарами и которые летом расходятся по реке Таре и другим малым рекам. Это язычники, и живут они так убого, что их можно-сравнить более со скотом, чем с людьми. В их вырытых в земле жилищах примерно на локоть поднимается заборчик, пе­рекрытый соломой, там держат они вырезанного из де­рева идола в форме человека. Он длиной примерно в поллоктя и стоит в маленьком ящике и одет в разные тряпки. Этому шайтану (таково его имя) они обещают шапку или воротник, если он поможет получить богатый улов на охоте.
Их пища состоит из сухой рыбы и сухой муки, напит­ки добывают из растопленного снега, поскольку в пусты­не иной воды не найдешь. Они держат мало скота, за ис­ключением лошадей, которые ходят по лесу и находят себе пищу под снегом. За малость табаку, который они очень любят, можно получить все необходимое; денег, напротив, они не ценят.
Их одежда, шапки и чулки состоят из сшитых вместе кусков меха.
Раны свои они лечат трутом, который зажигают и да­ют ему сгореть на пораженном месте, и кажутся такими нечувствительными, как будто не испытывают жары. Они ежегодно платят дань как царю, так и кантушу, как и другие татары.
Вероятно, эта нация происходит от остяков, которые имеют свое обычное местопребывание на реке Оби, тем более, что и те и другие почитают шайтана.
7 марта мы прибыли к реке Томи. И въехали в город Томск, где разделяется река и течет по обеим сторонам его, соединяясь у конца города снова и впадая в реку Обь.
В районе этого города, с избытком одаренном рыбой, кроме различной пушнины, добывают особый вид белки, по-русски называемой телантской. Она белее и в два ра­за крупнее обычной. Окружающие горы дают свинец, же­лезо и медь. О серебряных жилах ничего не слышно, но, по сообщению шведских военнопленных, кое-где находят золото: в старых могилах различные древности — золо­тые и серебряные птицы, идолы, обивку седел, конские мундштуки, уздечки, столовую посуду, перстни и серьги, монеты и т. п., из чего можно заключить, что в древние времена там жила более прекрасная, чем нынешняя, на­ция, поскольку сейчас у них домашняя утварь состоит из железного котла и посуды, изготовленной из березовой бересты. .
Имеются в этой местности горы из хрусталя, и на бе­регах — недрагоценные камни различной окраски, в осо­бенности одного вида, который превосходит богемские алмазы по блеску и твердости и снова вырождается в другие камни.
13-го (марта) мы снова по хорошей дороге выехали и прибыли к Чулыму, извилисто протекающей по боло­тистой местности реке; жителей, проживающих у нее, на­зывают-чулымскими татарами, но мы нашли лишь пу­стые их хижины, так как они зимой с женщинами и деть­ми отправляются на ловлю соболей и на охоту и пита­ются дичью, а дома насыщаются рыбой.
Пушнина здесь хуже, чем у Тобольска, Тары и Том­ска....
24 мая покинули мы Енисейск и продолжали свое пу­тешествие верхом, потому что не хотели ждать, когда раскроются все реки.
После утомительного путешествия мы, наконец, встретили несколько канских татар, которые живут на берегу реки Кана в шалашах из березовой коры и едят вместе со своей рыбой и сырой и вареной дичью корни желтой лилии вместо хлеба, выкапывая их из земли. Оци — язычники.
16 июня мы прибыли в Братск, который есть местеч­ко на Ангасе (Ангаре), где эта река впадает в Оку.
Категория: Сибирь в описаниях европейцев XVIII в. | Добавил: anisim (29.11.2010)
Просмотров: 1898 | Рейтинг: 5.0/8 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>