Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Четверг, 21.09.2017, 18:38
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирь в описаниях европейцев XVIII в.


Введение

            Автор: Э.П. Зиннер


            Книга «Сибирь в известиях западноевропейских пу­тешественников и ученых» задумана как систематизиро­ванный свод многочисленных известий о Сибири, содер­жащихся в записках западноевропейских авторов XVIII столетия. Она продолжает хронологически капитальный труд академика М. П. Алексеева «Сибирь в известиях иностранных путешественников и писателей» (Иркутск, два издания, 1932 и 1941 годы), доведенный до конца XVII столетия. Хотелось и здесь сохранить принципы ос­вещения материала, принятые академиком М. П. Алек­сеевым: краткое вступление с основными биографиче­скими и историографическими сведениями, перевод тек­ста того или иного известия, снабженный обстоятельны­ми комментариями. Но обилие материалов, наличие больших, порой многотомных трудов западноевропей­ских авторов о Сибири в XVIII веке потребовало иной структуры исследования. Возникла необходимость выде­ления из огромного материала отдельных лаконичных отрывков, наиболее показательных, на наш взгляд, для данного автора и наиболее ценных как исторические ис­точники., Такие отрывки, восполняющие пробелы в име­ющейся литературе по истории Сибири, вмонтированы в текст обзоров-глав, где приведены некоторые сведения об авторах и дано краткое изложение содержания их трудов.
Сибирские известия западноевропейских ученых и путешественников XVIII века отличаются от материалов предшествующих столетий не только количеством, но и качеством. Они не только научно более основательны и глубоки, соответствуют состоянию естественных наук эпохи просветительства, в них не только значительно меньше материала легендарного, но прежде всего вид­но, что характерный для предшествующих столетий эмпи­рический характер подбора материала и фактов (при котором, естественно, 'грань между сказочным, фанта­стическим и достоверным стирается) сменяется система­тизацией, основанной на совершенно новой философ­ской, социологической и исторической концепциях. Пу­тешественник XV—XVII веков фиксировал — порой в причудливой, случайной последовательности или, вер­нее, непоследовательности — все, что видел или, чаще, слышал, не заботясь особенно о строгой исторической и логической связи, пренебрегая отсутствующими звенья­ми. Не случайно один из биографов Н. Витсена заявля­ет, что единственным принципом группировки многочис­ленных сведений о Сибири в труде голландского учено­го, очевидно, был принцип последовательности поступле­ния тех или иных материалов. Отсюда множество по­вторений, беспорядочное расположение известий об одном и том же предмете в различных частях книги.
Иное дело в материалах XVIII века. Ученый-просве­титель собирает факты уже в определенной системе, ру­ководствуясь, в частности, учениями Гоббcа, Локка, Гарингтона, Гучисона, Монтескье, Вольтера, Руссо, Дидро об «естественном состоянии человечества», об «естест­венном праве». Принцип всеохватывающего энциклопе­дизма, присущий всему научному познанию эпохи Про­свещения, находит место и в многочисленных известиях западных путешественников о Сибири. Хаотичность из­ложения материала в труде Витсена сменяется уже у Страленберга стремлением систематизировать материал в виде «словаря», в виде своеобразной «сибирской энци­клопедии».
В соответствии с общим направлением просветитель­ской научной мысли расширяется и кругозор исследова­теля, диапазон его интересов. Увлечение отдельными эк­зотическими, чаще всего легендарного происхождения, подробностями сменяется вниманием к реальным обще­ственным и хозяйственным отношениям.
Новый взгляд на факты и новый принцип их обобще­ния заставлял путешественников XVIII века смотреть на сибирскую жизнь иначе, чем их предшественники. Си­бирь, казавшаяся когда-то многим страной жестокой природы, населенной фантастическими существами, в восприятии ученого-просветителя становится бурно раз­вивающейся и процветающей страной, которая не так уж отличается от других вполне цивилизованных стран земного шара или имеет даже перед ними многие пре­имущества: жители здесь еще не развращены цивилиза­цией и по своим моральным качествам, своей неиспор­ченностью и естественностью, честностью и трудолюбием превосходят людей Запада, где царствуют основанные на обмане и насилии, на эгоизме бурно развивающиеся капиталистические общественные отношения. О добрых нравах сибиряков много говорят Страленберг и Зиверс, а Джоя Белл увидел вдоль берегов Ангары много цветущих поселений и с удовольствием созерцал спокойный и красивый пейзаж, поражающий его взор гармоничной сменой рощ и холмов, обилием хорошо отстроенных до­мов и довольным видом поселян.
Приведенные в книге сообщения и известия чрезвы­чайно пестры и многообразны. Здесь имеются рассказы голландца Витсена и англичанина Перри, записи, сде­ланные шведскими военнопленными Врехом, Ренатом, Страленбергом, путевые дневники путешественников-ди­пломатов Унферцагта и Ланге, известия иностранцев — участников российских академических экспедиций Мес-сершмидта, Гмелина, Зиверса, а также оригинальные сообщения французского астронома-аристократа Шапа д'Отроша, прусского пост-директора Вагнера, сосланно­го в Сибирь во время Семилетней войны, или отнюдь не добровольно пожаловавшего сюда драматурга и по­литического авантюриста Коцебу и многих других авто­ров. Все это — люди очень разных житейских, философ­ских и политических взглядов, люди очень разной судь­бы. Иные из них смотрят на открывающиеся их взору картины сибирской жизни с любознательностью и дру­желюбием, стараясь добросовестно и объективно оце­нить все то новое и .необычное для них, что так трудно укладывалось в сознании, отягощенном грузом запад­ных условностей и традиционных предрассудков. Порой прибывший с Запада путешественник восхищается мас­терством умельцев-бурят, Покрывающих чудесными узо­рами металлические предметы, с восторгом рассказыва­ет о трудолюбии, честности, неиспорченности нравов оби­тателей Сибири, и тут же с непонятным упрямством твердит о склонности сибиряков к «лени»—в его пред­ставлении истинным трудом является только труд зем­лепашца, распахивающего где-нибудь в Англии или Гол­ландии свой крошечный земельный участок, мирно почи­вающего вечерами у камелька и слушающего в воскресе­ние красивые и такие непонятные слова пастора, полный же напряженнейших усилий и неожиданностей труд ко­чевника-скотовода кажется ему лишь «баловством», а не трудом. Просветительская ненависть к произволу цар­ской администрации, к взяточничеству и бюрократизму у просвещенного Гмеляна мирно уживается в его созна­нии с типично немецким верноподданическим чувством смирения — ему кажется, что доведенных нуждой и про­изволом до отчаяния восставших бурят следовало бы слегка проучить розгами и это было бы прежде всего полезно для них самих — они же дети, а жестокий труд 8—10-летних малышей на сибирских рудниках является для них благодеянием, ибо отвлекает от детских шало­стей.
Конечно, для сосланных в Сибирь шведских военно­пленных или для Вагнера и Коцебу Сибирь представ­ляется мрачной силой, поломавшей все их жизненное благополучие, в их словах часто звучат нотки раздраже­ния и враждебности, они вечно недовольны, вечно брюз­жат. Галантный и легкомысленный Шап д'Отрош, воспитанник парижских великосветских салонов, рисует картины сибирской жизни с присущей истинному пари­жанину фривольностью. Но даже в таких очень односторонних и поверхностных, а то и искаженных сужде­ниях порой сверкают искры подлинности и объективно­сти — действительность оказывается сильнее предубеж­дений. И сколько саморазоблачительной силы в узко­лобом немецком националистическом чванстве «добро­порядочного» обывателя Вагнера, который с презрением говорит о «дикости» сибиряков и одновременно не брез­гует тем, чтобы спекулировать на их наивности и легко­верии, выставляя себя для всеобщего и отнюдь не бес­платного обозрения в виде «чудовищного зверя» где-ни­будь в провинциальном зверинце. Как бледно на таком фоне звучат его высокопарные фразы о цивилизации!
Некоторые из имеющихся в книге материалов уже упоминались в специальной исторической литературе, но впервые приводятся в полном виде. Часть материа­лов впервые вводится в научный обиход, как, например, интересные записки Репье о бурятах.
Из многочисленных и многотомных трудов иностранцев — участников академических экспедиций не приво­дятся материалы, ранее опубликованные в русской пе­чати (труды Миллера, Георги, Палласа, Штеллера) или изданные в последнее время за рубежом (например, дневники Мессершмидта. Исключение сделано для «Путешествия по Сибири» Гмелина, изданного в Геттингене и не переведенного на русский язык.
Как уже отмечалось выше, приведенные в книге ма­териалы не равноценны, но многие из них, несомненно, могут быть полезны при изучении истории Сибири как уточнение и дополнение к имеющимся в ррусских истори­ческих документах сведениям. Они содержат любопыт­ные бытовые зарисовки и детали, нашедшие впоследст­вии широкое отражение в художественной литературе XVIII века (у Галлера, Геллерта, Вольтера, Руссо, Де­фо и других авторов). Сам факт значительного расши­рения диапазона европейской литературы Просвещения, усиление в ней интереса к «экзотическим», в том числе «сибирским» материалам — явление само по себе при­мечательное, и оно заслуживает изучения.



Категория: Сибирь в описаниях европейцев XVIII в. | Добавил: anisim (29.11.2010)
Просмотров: 2299 | Рейтинг: 5.0/1 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>