Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Среда, 06.07.2022, 09:50
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирь в описаниях европейцев XVIII в.


Книги Шаппа д'Отроша, Вагнера и Коцебу - 5
Выехав из Мангазеи, Вагнер захотел увидеть жили­ще остяка. Сопровождающий его казак показал ему хол­мик и сказал, что это и есть такое жилище. «Здесь я больше ничего не увидел кроме дыры в земле, но мой проводник уверял меня, что не ошибся, и что эти люди не живут иначе, как под землей. Стоит лишь спуститься, и я найду людей. Мое любопытство было очень велико, но как его удовлетворить? Я не знал, как попасть в дыру, из которой шел мне в лицо дым. Срубили большой сук, начисто обстругали и поставили в подземное жилище; по этому шесту я соскользнул вниз. Если я испугался суще­ства, которое я здесь увидел, то оно испугалось не менее при виде меня. Это была отвратительная старая женщи­на. Она лежала на доске, положенной на чурбаны. Она сделала застенчивое движение, увидев меня, вероятно, она за всю свою жизнь еще не видела человека в евро­пейском платье. Я спросил ее по-русски, где хозяин, и задал различные другие вопросы, но вместо того, чтобы ответить, она хрюкала, как свинья. Пещера под землей была в длину около 10 футов, 6 футов в ширину и 5 фу­тов в глубину. Я оглянулся, нет ли там пушнины в виде соболя, горностая или белки, которую я бы охотно купил. Но не нашел ничего такого, как и не увидел посуды для варки или какой-либо домашней утвари. Здесь была не­выносимая вонь; я крикнул своим людям, чтобы они ме­ня вытащили, так как по шесту, по которому спустился, я вверх подняться не мог».
Позже Вагнер все же выменял у остяков за два фун­та табаку и немного водки 30 белок и 6 горностаев. По­путно он замечает, что среди остяков деньги совершенно неизвестны и все свои потребности они удовлетворяют через, мену. Все они приняли греческую религию, но, не­смотря на все уговоры, не строят себе дома и не научи­лись заниматься сельским хозяйством. Иное дело яку­ты — они строят вдоль дороги в Якутск «большие дерев­ни, сеют и собирают урожай и держат много скота. Но в своих домах коров не держат, а только дойных кобыл. Скот у них, как и у татар, зимой и летом пасется, заби­вают его по мере потребности и в общем в своих дерев­нях живут более чисто, чем русские. У них имеется так­же и домашняя птица. Когда прибывает путешественник, они для него приводят с пастбищ коров, чтобы предло­жить коровье молоко. Это единственная нация, которая проявляет склонность к русским и подчиняется им. Что касается других, в особенности тунгусов, чукчей и кам­чадалов, то на них трудно надеяться. С ними они вынуж­дены обращаться со всеми предосторожностями, чтобы не возбудить к сопротивлению. Это удивительно и мне не понятно, как русские могли все эти орды привести к по­слушанию и заставить их платить дань, так как из-за ужасных пустынь, непроходимых лесов, недоступных гор, утесов и скал, где они обитают, невозможно подчинить их силе или держать в узде. Они вообще не имеют пот­ребностей, которые должны  удовлетворять за счет рус­ских. В хлебе, соли и одежде они не нуждаются; живут они только охотой и рыбной ловлей и приготовляют оде­жду из звериных шкур. Россия, следовательно, должна была обладать особыми искусными приемами, чтобы эти народы сделать данниками. Они совсем послушно прино­сят свои подати в назначенные им места.
Те (народы), с которыми я успел ознакомиться, по мнению воеводы, составляют несколько миллионов и, на­верное, приносят ежегодно миллионы мехов, превращае­мые казной в деньги».
Кроме уже известных в литературе сведений о чук­чах, якутах, юраках, остяках и тунгусах, Вагнер приво­дит ряд наблюдений, сделанных им лично во время про­езда по Сибири. Он рассказывает, например, как посе­тил поселение тунгусов: «Мы были в восьми сутках пути от места жительства остяков, когда казак сообщил мне, что вблизи находятся тунгусы, они должны быть недале­ко от берега, и если я хочу туда попасть, то я смогу со­вершить хорошую меновую сделку, так как эта орда бо­гата пушниной. Я приказал бросить якорь, и мы, двенад­цать человек в лодке, пристали к берегу. Моему солдату Степану я приказал взять с собой погребец и несколько фунтов листового табаку, и так мы через небольшой ов­раг вошли в лес. По моему совету мы проявили осто­рожность, и каждый в том порядке, как следовали друг за другом, обламывал кусты или деревья, оставляя знаки, чтобы найти дорогу назад. Мой казак, ко­торый не раз собирал подушную подать, понимал язык этих людей. Он поэтому как проводник шел впереди. Мы прошли около часа, ничего не обна­ружив, но вдруг казак воскликнул, что он видит стадо оленей.
Тунгусы постоянно ведут с собой ручных оленей, из которых в случае необходимости всегда могут забить не­сколько штук, но зимой они пользуются ими для езды. Если орда богата, она их имеет при себе две, три, четыре сотни, даже до тысячи, и множество пастухов предохра­няют их от нападения волков или медведей. Но эти жи­вотные постоянно держатся вблизи юрт и не отдаляются от них дальше расстояния, на котором слышат запах дыма.
Я уже видел мужчин тунгусов, теперь я был рад, что мог ознакомиться с женщинами этой нации и с их жили­щами. Мы ускорили наши шаги и примерно через чет­верть часа заметили дым и вскоре приблизились к их жилищам. Из боязни, что эти люди могут принять нас за врагов, которые хотят на них напасть, казак должен был войти к ним первым. Ибо нам, не имеющим оружия при себе, от их стрел было бы большое зло. О бегстве и нече­го было бы думать, так как они так хорошо бегают, что даже догоняют медведя, мясо которого является их лю­бимой пищей. Казак выдал меня у них за очень знатно­го прусского пленника, который проездом желает с ни­ми познакомиться. Он вскоре вернулся и обещал нам надежный прием. Когда мы были еще от юрт на рас­стоянии примерно в 15 шагов, вышла на коленях уже вся семья. Старший из них в таком положении приполз ко мне, и когда я к нему подошел, он трижды поклонил­ся земле, а остальные, стоя на коленях перед юртой, по­вторили это. Мой казак должен был заставить их встать и задавать им вопросы, на которые они через него дава­ли точные ответы.
Я еще раньше много слышал об их шаманах и очень желал видеть такого пророка и святого и быть свидете­лем его шаманства. Но старший ответил, что их пророк не сможет разговаривать с богом до тех пор, пока вся община единогласно и настойчиво его не попросит. А так как они только что получили известие, что их пресле­дует другая, намного превосходящая их численностью орда тунгусов, то они его уже позвали, чтобы спросить, покинуть ли, как они хотели, это место, или ждать дру­гой орды и биться с нею. Поэтому я, если задержусь не­много, смогу взглянуть на шаманство. Я действительно видел, что кто-то, окруженный многолюдной толпой из лиц обоего пола, был там. Все повесили головы, и шаман танцевал в этом кругу, пока не дошел до большого раз­веденного под открытым небом костра. Я внимательно наблюдал все его движения, о чем мне еще раньше рас­сказывали люди.
То ли он меня не заметил, то ли не хотел замечать, я не знаю, ибо он, ничем не отвлекаемый, смотрел то на небо, то пристально на землю. Потом он встал между двумя рядом стоящими деревьями, взял шкуру, похожую на приготовленную для барабана кожу, растянул между ними (деревьями) и двумя палками из оленьих рогов так сильно бил по ней, что этот звук можно было услышать издали.
Это он проделывал с половину четверти часа. Я тог­да увидел, что еще несколько человек стариков из этой орды выбежали из-за кустов, и отсюда заключил, что этим барабанным боем необходимо было созвать всю общину. После этого сомкнутым кругом его повели к ог­ню, и недалеко от него он сел на землю. Здесь молодые девушки на отломанной ветви рогов оленя принесли рас­каленные угли; эти он взял и проглотил, или делал та­кой вид. Вскоре он упал замертво. В это мгновение заби­ли стоящих наготове двух оленей, кровь собрали в сосуд из березовой коры, шкуру содрали очень спешно и ис­кусно, желудок с его содержимым повесили на дерево, и самое жирное и лучшее мясо бросили в огонь и со­жгли как жертву. Они бросили туда еще множество дру­гих кусков мяса, и пока оно «там жарилось, незанятая часть лиц обоего пола, подавая друг другу руки, начали танцевать по кругу, то в одну, то в другую сторону, при­чем они прыгали и пели не без приятности. Я заметил, что время от времени они подходили к шаману и бояз­ливо смотрели ему в лицо; я через казака спросил опри­чине этого, и действительно ли шаман мертв, и получил ответ: все их счастье зависит от того, не пойдет ли у ша­мана из носа кровь, поэтому они, пока он не пришел в себя, все свое внимание обращали на это обстоятельство. Он не мертв, а только в трансе и теперь разговаривает с богом, который через него сообщит всей орде предстоя­щее ей счастье или несчастье. Наконец позвали к пиру, танец прекратился, и все расположились недалеко от ко­стра. Они брали куски обгорелого мяса, предназначен­ные для еды, из огня при помощи палочек, клали на оле­ньи рога, резали ножом и съедали. При этом они все время направляли свои взоры на шамана, и ели до тех пор, пока он не поднялся. Как только они это заметили, они вскочили и снова образовали вокруг него круг, что­бы из его уст услышать божественное мнение. Что он им ответил, я не смог узнать, так как это держат в тайне от чужестранцев; но, наверное, это было нечто утешитель­ное, так как они сразу же начали снова танцевать и взя­ли шамана в свой круг. Мой казак заверил меня, что ес­ли шаман дает плохое предсказание, то вся орда начи­нает жалостный вой, посыпает себя пеплом и приносит в жертву множество оленей, чтобы примирить бога, и после жертвоприношения шаман снова должен еще раз проделать свои фокусы. Из их теперешнего поведения поэтому можно заключить, что они получили благопри­ятную весть.
Прежде чем уйти, я одарил старшего водкой, а ког­да я хотел попрощаться, молодые и старые, малые и большие, ушедшие в юрту, снова вышли из нее, и каж­дый принес мне на коленях подарок. Он состоял из собо­лей, горностаев и беличьего меха; наименьший подарок - маленького ребенка состоял из пяти беличьих шкурок. Мы вернулись по своему обозначенному пути и благопо­лучно прибыли на корабль.
Более подробное описание этой нации по их телосло­жению, их одежде и их обычаям, надеюсь, не будет не­приятно моим читателям. Они. все стройного роста и очень пропорционального сложения. Я среди них не ви­дел ни одного полного человека. Они имеют красивые длинные волосы, которые лица обоего пола, не оплетая, связывают близко к голове. Богачи, то есть те, которые владеют многими животными, поверх ленты для волос, сделанной из оленьих жил, навязывают нитку раскра­шенных бус. Над ушами волосы висят во всю длину, они их не завязывают, как венгры, в узлы, а заплетают их бусами, так что они похожи на серьги. В праздничные дни они носят на голове шапку, открытую сверху на те­мени и обшитую рядами бус. Вид их настолько напоми­нает немцев, что их, исключая вышитые лица и одеяния, можно было бы принять за настоящих немцев.
Категория: Сибирь в описаниях европейцев XVIII в. | Добавил: anisim (29.11.2010)
Просмотров: 1804 | Рейтинг: 5.0/8 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>