Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Среда, 23.09.2020, 14:33
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирь в описаниях европейцев XVIII в.


Известия в середине XVIII в. Мессершмидт, Паллас, Георги, Гмелин, Лаксман, Зиверс - 2
Гуманистическим просветительским духом проникну­ты многие описания жизни и обычаев коренного населе­ния Урала и Сибири, содержащиеся в известиях немец­ких ученых. Тот же Зиверс пишет из Усть-Каменогорской крепости 20 .августа 1793 года: «Киргиз (казак — chosack) предается, как и дикий зверь, живущий вместе с ним в степи, своим естественным инстинктам. Руссо, представляется мне, справедливо порицает Гоббса, где он говорит, что человек по природе бесстрашен и его помышления и стремления направлены лишь на то, что­бы нападать, ссориться и драться. У киргизов, во всяком случае, это исключено. Как все дикари, и киргизы склон­ны к воровству; как ребенок, он хочет владеть всем, что видит. Богатые стада особливо он считает своим вели­чайшим счастьем, и таковыми они и являются. Чтобы их умножить, он отправляется в разбойничьи набеги и, за­щищая их, каждый вечер собирает у юрты и, как только стемнеет, берет он свою пику и всю ночь объезжает вер­хом, его собаки сопровождают его, раздается крик и вопль, чтобы прогнать волков, которым все же иногда удается утащить - овцу. Киргиз, наподобие степному зве­рю, в полном смысле этого слова хочет быть свободным, со своими султанами он мало церемонится, са­дится рядом с ними и выкуривает свою трубку табаку. Если тот получил подарок, он требует свою долю, и даже вырвет ее из рук, если тот колеблется: делиться или не делиться с ним. Киргиз похож на старого сквайра Уэстер-на в «Томе Джонсе» Фильдинга. Страсть, которая в дан­ный момент владеет им, господствует с полным неистов­ством. В одночасье он может быть диким зверем и добрым и наилучшим другом. И мне кажется, что с такими людь­ми стоит иметь дело. Легче всего на свете привязать к се­бе киргиза так, чтобы он не покинул тебя в величайшей опасности. Делай ему маленькие подарки, встречай его с добротой и человечностью, и он станет вернейшим слугою, как и большинство христиан. Я знаю всех кочев­ников Азии, но только среди киргизов смог понять «Рас­суждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми» Руссо, и должен сознаться, что Руссо прав. Когда я, чужестранец, вхожу в киргизскую юрту, я могу ее считать своей. Без всяких церемоний я зани­маю место, которое мне нравится. Потом я вытаскиваю трубку, начинаю курить, даю хозяину немного плохого табаку, ценой едва ли больше пфеннинга, курю с ним и сразу же в глазах киргиза стал лучшим человеком на свете. Он не допустит, чтобы мне причинили малейшее зло. Его кумыс — мой кумыс. Его жене я подарю пару швейных иголок и паршивенький наперсток — и даже от своей матери не смогу ждать большей любви, чем дарит мне эта женщина. Если я хочу забить овцу, я отдал зер­кальце стоимостью едва ли в 40 копеек, или несколько бритв, одна штука которых стоит 15 копеек. А за одну только шкуру даст мне русский купец тоже 20 копеек. Когда мясо сварено, я вместе с киргизом присаживаюсь и ем по местному обычаю без ложки и вилки. Теперь я уверен, что слава обо мне опередила меня на 100 верст, везде называют меня султаном (Тоггб) или начальником (башликом) и поддерживают под руку, когда сажусь на коня. И все это сделает киргиз, которого считают самым диким разбойником на всем свете. В странах, где бес­престанно проповедуют евангелие, найдем ли мы больше человечности, чем в странах, где евангелие — неведомая вещь. Кто жил в больших и многолюдных городах, тот согласится со мной. Много благородных черт видел я за время своего краткого пребывания среди киргизов. Ча­сто видел я, как они, проезжая верхом мимо могилы дру­га или родственника, слезают с коня и коленопреклонно молятся. Берегись киргизов! — твердили мне постоянно при отъезде. Но я уже тогда знал, почему эти обитатели степей вынуждены показать себя в невыгодном свете, я смог убрать эти препятствия со своего пути и это может каждый, являющийся другом-человеком, и весь страх у меня отпал».
Отдельные интересные наблюдения о сибирском ук­ладе жизни, богатствах страны, ее людях находим мы в переписке Э. Лаксмана с видными учеными — Шлетце-ром, Бекманом, Линне и др. Внимание, например, заслу­живает описание горячих источников у Байкала, недале­ко от Усть-Турки (Ust-Turka): «В октябре 1766 года я не мог рискнуть проехать по бурному Байкалу и был вы­нужден остаться в Ильинском остроге или Большой Заимке до нового года; ибо только в это время замерзает Байкал. Здесь я много слышал о силе воды некоторых горячих источников, расположенных отсюда примерно в 150 верстах, недалеко от Байкала в устье реки Турки. Я также видел людей, которые здесь вылечились от тяжких болезней, среди них женщину, которая благодаря этим источникам вылечилась от сифилиса. Говорили здесь также много о чрезвычайной жаре этих источников. Все это заставило меня, невзирая на неудобное время года, совершить туда очень утомительное путешествие верхом. 12 октября я выехал из Большой Заимки, проехав 12 верст, я в Итанчинском остроге сменил лошадей, пересек ручей Кому и вдоль Итанцов проехал 16 верст до Икур-лика, где и переночевал. 13-го я проехал вдоль реки Итанцы и Ангир до Несторово тридцать верст; здесь я взял лошадей до самого источника и в тот же вечер до­ехал до Хаинского или Медведева зимовья — 35 верст по очень плохой дороге, ведущей через многие маленькие ручьи, болота и каменистые заросли. Это зимовье нахо­дится там, где река Хаин впадает в Кику; здесь я имел скверную ночевку у старого глухого отшельника, кото­рый живет здесь постоянно и ловит коз. 14-го я продол­жил свой путь: сначала 10 верст вдоль Кикы, потом сно­ва 10 верст по очень топкому и наполовину замерзшему болоту, до озера Котакил. Вдоль этого озера мы проеха­ли 20 верст до его северной оконечности, где располо­жен большой остров с зимовьем и часовней, которые так же, как и вся рыбная ловля в озере, принадлежат Тро­ицкому монастырю. Эти 20 верст шли по сплошным пе­релескам и густым зарослям кустарника даурского родо­дендрона, который разодрал нашу одежду и поранил лица; а затем через ручьи, по глубоким болотам и кру­тым горам. От озера было только 2 версты до Байкала. Вдоль его берега я проехал 12 верст до Усть-Турки, где переночевал в зимовье рыбаков.
Это зимовье выглядело очень чистым. Крыша, каза­лось, состояла из полированного черного дерева, и с нее не свисали комочки сажи, как в Хаинском зимовье прошлой ночью. Я по этому поводу сделал рыбакам ком­плимент, но они его не приняли, а уверяли меня, что из­бу еще ни разу не подмели, и чистота эта происходит только от лиственницы, стены и крыши из этого дерева не так загрязняются, как сосновые или березовые.
15-го я проехал 12 верст вдоль Байкала по скверней­шей дороге до горячих источников. Они расположены в двух верстах от озера в густом сосновом лесу, в низкой и болотистой равнине. Начало ручья состоит из трех источ­ников, расположенных рядом. Бьют они очень сильно — таких больших и богатых водой источников я еще не ви­дел. Ниже этих источников на 90 саженей расположен четвертый источник, прямо в ручье, и еще на 21 сажень ниже — пятый, тоже прямо в середине ручья. У каждо­го из этих двух последних источников находится ящик для купания, наподобие свинарников шведских крестьян. В этот ящик спереди впускается горячая вода, а теп­лую — чтобы умерить жару — с обеих сторон.
Температура воды во всех этих пяти источниках вы­ше 60° по ртутному термометру Реомюра. По запаху во­да напоминает сырое мясо и содержит большое количе­ство натра, кристаллизирующегося на хворосте, лежа­щем на берегу, в виде короткого волоса. Купороса я в этой воде не мог обнаружить, хотя и предпринял множе­ство опытов. Я выпарил целое ведро этой воды на сла­бом огне и получил почти целую унцию английской соли, но более слабого, чем обычно, вкуса. Сырое козье мясо, которое я на несколько часов поместил в горячую воду, снаружи, правда, выглядело, как вареное, но внутри оставалось сырым и кровавым. При питье также чувст­вуется наличие английской соли; в остальном она очень прозрачна.
Говорят, зимой из-за поднимающегося пара это место видно издали, а когда я был там, теплота оказывала чрезвычайное действие. Все болота и маленькие ручьи, даже устье реки Турки, замерзли, и так сильно, что лед мог вынести вполне тяжесть всадника, а здесь вокруг источников, на берегах ручья, растительность (15 октяб­ря) была в полном весеннем одеянии. Различные виды Ranunculus, Sisymbrium, Nasturtium aquaticum, Epilobium, Myosotis были в полном цвету; а другие растения во всяком случае сопротивлялись холоду.
Еще ниже по течению ручья снова попадается горя­чий источник, температура которого по вышеназванному термометру составляла 42°. Раньше и здесь стоял ящик для купания, теперь он, однако, весь сгнил. Недалеко от этого источника находился седьмой, вода которого имеет только 20° теплоты. Здесь и там на берегах били и хо­лодные источники с чистой и здоровой водой, не имею­щей привкуса английской соли.
Так же как теплота благоприятствовала цветам, от нее выигрывали и насекомые. Комары, мухи, водяные клопы и пауки летали, ползали и прыгали здесь, как в других местах в разгар лета.
Над четвертым и пятым источниками находились продолговатые столы, покрытые тангутскими письмена­ми, обвешанные со всех сторон лопатками овец, а также китайскими лентами, каковые монахи привязывают к своим посохам. На стоящих вблизи деревьях также висе­ли различные лопаточные кости на тонких веревках из конского волоса в большом количестве. Все эти кости, как столы, были покрыты с одной стороны мунгальскими, с другой — тангутскими письменами. Это делают буря­ты; именно они чаще всего пользуются этими купаниями, так что на протяжении всего лета постоянно встретишь их несколько сотен. Для жертвоприношения бросают они деньги в источник, которые промышленники вылавлива­ют. Бывшие со мной солдаты тоже достали себе около 20 копеек. Вокруг источников, особливо вокруг первых трех, стояло несколько палочек с маленькими флажками из синей китайки с тангутскими письменами. Все эти надписи, как и те на костях и столах, говорят, означают молитвы, обычно направленные подземным духом, ибо буряты верят, что горячие источники ни откуда более, как из преисподней, не могут появиться. Для ленивых сибирских женщин здесь было бы хорошо жить; не надо нагревать воду над огнем, а можно ее постоянно черпать горячей из источника».
Категория: Сибирь в описаниях европейцев XVIII в. | Добавил: anisim (29.11.2010)
Просмотров: 1711 | Рейтинг: 5.0/8 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>