Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Суббота, 26.09.2020, 20:50
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирь в описаниях европейцев XVIII в.


Известия шведских военнопленных (Врех, Ренат, Мюллер). Вебер - 1
В сражении под Полтавой 27 июня 1709 года и при капитуляции шведской армии у Переволочны 30 июня было взято в плен много шведских солдат и офицеров. Пробыв в Москве месяц, они были разосланы отдельны­ми партиями по городам Архангельской, Казанской и Астраханской губерний; еще раньше 3000 шведов были направлены на работу в Воронеж.
Когда в апреле 1711 года в Свияжске была открыта попытка к бегству, большая часть шведских военноплен­ных была переведена в Сибирь. В одном Тобольске на­ходилось в ссылке не менее 800—900 офицеров.
О пребывании шведских военнопленных в Сибири ча­сто упоминается в исторических памятниках первой чет.4 верти XVIII века. Так, например, в опубликованном; Миллером дневнике китайского посольства, отправлен­ного в 1712 году из Пекина к Аюке-хану и следовавше­го через Сибирь в кочевье Аюки близ Царицына, указы­вается, что в Маковском остроге члены посольства бы­ли любезно встречены и одарены шведским генералом Канифером, «который вместе с многими другими офице­рами его нации здесь живет в плену». Прибыв в Тю­мень, китайцы «нашли в этом городе много шведских офицеров в плену», а в Слободе, по их сведениям, было «более 5000 семей, частично русские, частично шведские пленные».
Джон Белл в своих путевых заметках сообщает о встречах с пленными шведскими офицерами в Нижнем Новогороде (с генералом Крейтцем), в Казани (с гене­ралом Гамильтоном и Розеном), в Саранске и других го­родах. О встрече со шведскими офицерами в Тобольске Белл рассказывает: «Как во многих других городах, че­рез кои мы проезжали, нашли мы здесь много выдаю­щихся шведских офицеров, среди них господина Дитмара, бывшего секретаря шведского короля Карла XII. Он был уроженцем Ливонии и одинаково уважаем за знат­ность и ум. Он пользовался большим уважением со сто­роны прежнего губернатора, который, кстати, был дру­гом всех этих несчастных господ. Им дозволялось далеко отлучиться на охоту или рыбную ловлю, а также разре­шалось отправляться в другие места, дабы посетить сво­их соотечественников. Что касается меня, то я думаю, что наибольшая милость, оказанная его величеством этим пленникам, заключается в том, что они были посе­лены в эти места, где могут хорошо жить с малыми тра­тами и наслаждаться всей той свободой, на какую лица в их положении могут рассчитывать».
Со шведскими офицерами Белл встречался и в Том­ске: «За наше пребывание в Томске мы развлекались рыбной ловлей и охотой. Мы также присутствовали на музыкальных концертах, исполненных шведскими офи­церами и господином Козловым, комендантом города. Эти джентльмены не менее искусны в обращении со сво­ими инструментами, как и их компаньоны в Тобольске. Господин Козлов добродушен и весьма весел, и обра­щается с этими офицерами с большой человечностью. Среди них находится и шведский священник, господин Вестадиус, человек одаренный и ученый».
Возвращаясь в 1721 году из Пекина, Белл встретил в Парыме пленного шведского офицера Борлутта, урожен­ца Фландрии, «весьма бесхитростного господина, очень искусного механика. Комендант видел в нем больше Друга, чем пленника, что вообще характерно Для боль­шинства этих господ, посланных военной фортуной в эту страну. Его царское величество, хорошо учитывая все их обстоятельства, направило их в прекрасную страну, где они могли жить с легкостью до заключения мира».
Белл, несомненно, в некоторой степени идеализирует положение шведских военнопленных в Сибири — в ряде случаев они испытывали немалые материальные затруднения. Брауншвейг-люнебургский резидент в Москве Вебер по этому поводу замечает в своих записках: «В Си­бири находится до 9000 шведских пленных, считая с обер- и унтер-офицерами, и хотя их не гоняют ни на ка­кую работу, ни на ловлю соболей (на что употребляют только русских колодников), но все-таки живут они там в крайней нищете.
В Тобольске живет более 800 офицеров, и все они, как крестьяне, ходят в одних совершенно простых и пло­хих кафтанах; ни от короля, ни от кого из своих они со­держания не получают и поневоле работают на русских за поденную плату. Другие промышляют изготовлением игральных карт (несколько колод таковых князь Гага­рин привез его величеству), другие вытачивают табакер­ки и иные вещи из каких-то неизвестных громадных костей, которые они находят в земле и выкапывают.
Князь Гагарин... в продолжении трехлетнего своего губернаторства уже роздал пленным свыше 15 000 руб­лей. Пленные эти выстроили себе собственными руками шведскую церковь и имеют пастора, бывшего в Петер­бурге при одной лютеранской церкви и сосланного его величеством в Сибирь за некоторые произнесенные им речи.
Один шведский обер-лейтенант, также сосланный по некоторым причинам даже за Сибирь к остякам, теперь живет там очень хорошо. Он приобрел такую любовь туземцев, что они снабжают его всем, что только ему нужно, и во всех делах своей земли спрашивают его со­вета. Лейтенант этот говорил Блюеру, что он охотно за­кончил бы там и жизнь свою, если бы только семейству его было дозволено приехать к нему.
В Сибири проживает до 1000 обер-офицеров, кото­рые завели там всякого рода фабрики и мануфактуры. Я видел в Москве работы этих людей, живописцев, зо­лотых и серебряных дел мастеров, делателей карт, тока­рей, столяров, сапожников, и лучшие мастера находили эти работы безукоризненными. Нет среди них только па­рикмахеров и шляпников. Некоторые выделывают луч­шие золотые и серебряные парчи, другие становятся му­зыкантами, содержателями гостиниц, торговыми людь­ми, которым дозволяется разъезжать в пределах страны, потому что они не могут бежать, другие поступают в помощники к русским хозяевам. Те, которые никакого ремесла не знают и одарены хорошими физическими си­лами, ходят в лес, рубят там дрова по сажени в день и вечером получают за это свой алтын или добрый грош.
Другие, напротив, обладая кое-какими знаниями, заве­ли порядочные школы в несколько классов, в которых и обучают не только детей шведских пленных (многие шве­ды взяты были с женами и детьми, другие же пожени­лись на русских женщинах), но и русских вверяемых им детей латинскому, немецкому, французскому и другим языкам и также морали, математике и всякого рода те­лесным упражнениям. Школы эти уже приобрели изве­стность между русскими, так что последние присылают для обучения сыновей своих из Москвы, Вологды и дру­гих мест и городов. Учителя, бывшие раньше высшими и низшими обер-офицерами, ведут теперь весьма нрав­ственную жизнь, вполне посвятили себя духовному зва­нию и содержание свое получают от учеников и от зна­менитого господина Франка из Галле. Другие приняли русскую веру, вступили на русскую службу и пожени­лись на русских, чем и доставили себе безбедное суще­ствование.
Один лейтенант, уроженец Бремена, потерявший здо­ровье в морозную злму под Полтавой и не знавший ни­какого ремесла, завел в Тобольске кукольную комедию, на представления которой стекается множество горожан, не видавших никогда ничего подобного. Вообще боль­шим счастьем для всех этих пленных было то, что они попали в такую дешевую местность, потому что за 12, за 20 рублей в год они имеют весьма порядочное продо­вольствие; равно и то, что князь Гагарин, бывший тогда губернатором Сибири, не отпускал от себя ни одного пленного, не утолив и не облегчив его нужды. Шведы не могли достаточно восхвалить добросердечие этого господина и уверяли, что единственное их несчастье со­стоит только в том, что они живут в такой отдаленной стране. Все они имеют там даровые помещения и ни лов­лею соболей и никакой другой работой не обложены. Словом, кто промышляет хоть каким-нибудь ремеслом, тот может доставить себе достаточное содержание. Один шведский полковник по имени Шенстрем, человек с хо­рошими средствами, обладающий ученостью и умом, провел время своего плена в Сибири в интересных на­блюдениях и в изучении страны и ее обитателей. Он пи­сал своему другу в Москву, что на границах Сибири встретил языческий народец, вероятно, соседний с остя­ками, и по ближайшему исследованию его веры и обра­за жизни нашел много такого, что имеет весьма большое сходство с древним язычеством; так как народец этот в богослужении своем упоминает имена Тора, Фреггы и Одде, бывшими древними языческими божествами в Уп-сале, то он полагает, что язычники эти, имеющие свой собственный язык, должны были происходить от тех го­тов, которые в древности оставили Швецию, вышли на берег Остзейского моря и частью потянулись к Черному морю, частью в русские земли, и что, вероятно, некото­рые из них под гнетом и силою врагов своих принужде­ны были оставить занятые ими места, двигаться дальше и, наконец, искать безопасности в отдаленнейших стра­нах за Сибирью, куда уже никто не хотел следовать за ними. Этот полковник оставил любопытные замечания, которые хотел со временем издать с целью подтвержде­ния приведенного здесь предположения. Что же касает­ся до шведских пленных в России, то большая часть их из простых солдат совсем обнищала и должна прожи­вать работой. Имена и места жительства офицеров запи­саны в точности, так что эти господа могут быть легко отысканы в случае будущего мира; с простыми солдата­ми сделать это гораздо труднее, потому что они отдельно не записаны и проживают не только в городах, но и по селениям и в отдаленных боярских поместьях, где, вследствие женитьбы и перемены веры, прочно обосно­вались и обзавелись хозяйством, так что подобные плен­ные охотно останутся навсегда в этой стране...».



Категория: Сибирь в описаниях европейцев XVIII в. | Добавил: anisim (29.11.2010)
Просмотров: 2533 | Рейтинг: 5.0/8 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>