Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Четверг, 03.12.2020, 11:46
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » и Северным океаном ч. 2


Ледовая блокада - 1
Ледовая блокада
Дни летели, а бухта Диксон не выпускала нас. Константин Александрович Мецайк ходил мрачный, раздраженный. С каждым часом на Пясине падала вода, обнажались мели. А путь к устью реки был по-прежнему закрыт.
— Льду хоть на двадцать корреспондентов, — обычно отвечал он на мой вопрос о ледовой обстановке.
Константин Александрович показал мне, как попасть к могиле Тессема. Над грудой камней поднимался высокий крест из серого плавника. Вокруг цвели желтые полярные маки. К кресту была прибита деревянная дощечка с вырезанной ножом надписью по-норвежски: «Тессем, 1920, «Мод», Норвегия».
Моряки с кораблей, далеко разбросанных по рейду, Диксон навещали редко. Наш же караван держался возле берега. При каждом удобном случае я выбирался к зимовщикам, присматривался к здешнему быту.
Утром сирена созывала всех в кают-компанию главного общежития на завтрак. Никто не раскрывал бумажник, чтобы расплатиться. На Диксоне я не видел ни одного ларька. Правильнее сказать, что здесь вообще не было в обороте денег. Полярники жили на всем готовом, и личные деньги, в сущности, нужны были им лишь при выезде «на материк». Охотники получали все необходимое под пушнину: нечто вроде товарообмена или безналичного расчета. Так издавна было принято на факториях.
В карты если и играли, то тайком. А вот стук костяшек домино по вечерам слышался тут и там. Уверяли, будто сам Отто Юльевич был иногда не прочь забить «козла».
Большинство зимовщиков опередили грядущую моду: длинные волосы, бородки, бороды, даже бородищи. И уже висел при входе в кают-компанию дальновидный приказ Шмидта, запрещающий возле острова охоту на белых медведей. А под окнами общежития вдели заботливо высаженные первые анютины глазки…
Настала уже середина августа. В море восточнее Диксона по-прежнему плотно теснились льды. Выделенный нам для морской проводки ледокол № 8 ушел на разведку, но не мог форсировать преграду, лег в дрейф и вернулся на остров лишь на третьи сутки. Караван морских судов, которому предстояло пробиться к устьям Лены и Колымы, был затерт льдами вместе со своим лидером, ледоколом «Ермак».
На Диксон прибывали подкрепления. Пришел двухтрубный ледокол «Ленин». Но мы, понятно, не могли рассчитывать на его помощь: он должен был вести за собой морские корабли.
Конечно, задержка караванов — дело серьезное. Но было еще что-то, тревожившее начальство, занятое морской проводкой. Знаете, когда вдруг умолкают на полуслове, многозначительно переглядываются? А ты чувствуешь себя посторонним, которому нечего совать нос в дела, тебя не касающиеся.
Признанным старейшиной скопившейся на Диксоне пишущей братии был Макс Зингер. Писатель, автор нескольких книг, корреспондент «Правды». А полярный стаж? Свыше четверти века!
С уже изрядно поседевшей головой, в ладно сидящем кителе, он напоминал профессионального бывалого моряка. Знал все корабли и поименно — всех известных судоводителей, их привычки, причуды, суеверия.
Как-то рассказал о капитане не просто известном, но знаменитом. Того спросили: правда, мол, что моряки — народ суеверный? Что в понедельник не начинают ответственный рейс? Капитан возмутился: «Какая чушь! Понедельник! Бабьи сплетни! Кто это вам наговорил?» Потом помолчал и добавил: «Вот в среду начинать серьезное дело действительно не стоит…»
Я рассказал Максу Эммануиловичу о странной привычке одного енисейского капитана, который любил класть за щеку противную никотиновую горечь, извлеченную из мундштука трубки.
— A-а! Альфред Каулин! — оживился Зингер. — Он что же, по-прежнему в гидрографии?
Однажды мы вместе шагали по каменистой тундре, срезая путь к бухте Летчиков, и я спросил Зингера, в каких экспедициях и походах он побывал. И вот какая хроника получилась.
В 1929-м на «Красине» с караваном из Ленинграда вокруг Норвегии к устью Енисея. Оттуда в Игарку, видел, как там ставили первые дома. Годом позже ходил на «Малыгине», который вел полсотни судов к устьям Оби и Енисея. Экспедиции назывались Первая Большая Карская и Вторая Большая Карская. Обеими командовал гидрограф Николай Иванович Евгенов.
— Крупная личность, — заметил Зингер. — Всю жизнь— в Арктике. Очень знающий гидрограф. Его роль в экспедиции Северного Ледовитого океана едва ли намного меньше, чем Бориса Вилькицкого. Вы все здесь, конечно, патриоты Енисея. А кто уже в начале двадцатых годов обследовал дельту Лены, вход в эту великую реку? Кто, так сказать, приоткрыл морские ворота Якутии? Евгенов.
Почти все лето 1931 года Зингер сопровождал в полетах по Северу начальника Комсеверопути Бориса Васильевича Лаврова. На следующий год ходил из Владивостока к устью Колымы на ледорезе «Литке». Экспедиция зимовала в Певеке. А Зингер 112 дней добирался оттуда па собаках до Якутска.



Категория: и Северным океаном ч. 2 | Добавил: anisim (29.11.2012)
Просмотров: 1387 | Рейтинг: 5.0/10 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>