Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Воскресенье, 20.09.2020, 11:20
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Григорий Шелихов: биография (часть 1)


Над картой Измайлова - 5
«По власти Божией, в Первом Курильском проливе остановились зимовать»,— писал Лагутин, цитируя письмо; которое он, будучи на Камчатке в 1783 году, получил от морехода и передовщика «Михаила».
Итак, шторм, разбросавший шелиховскую флотилию, с наименьшим мужеством был встречен Олесовым и его командой. Принесенные ветром к острову Шумшу, они встали на якорь, а на следующий день, несмотря на бу­шующую непогоду, отправились на остров за   свежею: водой вместо того, чтобы пережидать шторм вдали от земли. Кончилось это тем, что оба якоря были потеряны и без них продолжать плавание было уже невозможно. Правда, история освоения русскими Тихого океана знает» случай, когда мореходы, оказавшись в подобном положении, вышли из него, сделав деревянные якоря, окованные железными сковородами. Олесов не стал мудрствовать и утруждать себя и вопреки шелиховской инструкции идти на Командоры отдал приказ вытянуть судно на берег, а до наступления холодов отправил в Большерецк байдару с двенадцатью промышленными, чтобы они раздобыли какой-нибудь якорь.
Байдара под началом Тихона Ядришникова успешно добралась до Большерецка, где как раз и находился Пе Лагутин. Прибывшие устроились на зимовку по камчатским поселкам — «острожкам», а Лагутин стал искапр якоря. Один — 6-пудовый — был взят с разбитого судна в Воровской гавани, другой, 10-пудовый, был куплен за 280 рублей в Нижнекамчатске.
Случившееся дальше мы узнаем уже из шелиховских материалов, опубликованных А. И. Андреевым. В 1784 году Олесов добрался до Командоров, где опять зимовал. В 1785 году «Архистратиг Михаил» наконец пришел на Уналашку. Мореход завел его в Чернавскую бухту на северо-восточной оконечности острова и вновь проявил себя как незадачливый мореплаватель. Якорная стоянка, выбранная им, оказалась настолько неудачной, что ко­рабль немного погодя был выброшен на берег. Разгру­жать «Михаила», стаскивать его на глубину, затем снова заниматься погрузкой требовало немалого времени. Все это приводило к тому, что дальнейшее плавание будет происходить уже поздней осенью, чего, без вновь потерян­ных якорей, боялся и сам Олесов, и разуверившиеся в ис­кусстве своего морехода промышленники. Было решено зазимовать на Уналашке.
В марте следующего 1786 года «Михаил» был спущен на воду, но не тут-то было — штормом корабль вновь вы­кидывает на берег! Разумеется, сам заход в Чернавскую бухту был ошибкой Олесова, мелководная бухта годи­лась для отстоя разве что маломерных судов. Можно пред­ставить, что еще в прошлом году «старовояжные» совето­вали Олесову выбрать другую стоянку, но не случайно в нескольких документах шелиховского архива штурман Олесов охарактеризован как человек «нарочительный и упрямой», он поступал по-своему. В результате олесовских решений корабль пришлось стаскивать с берега вто­рой раз.
Лишь в середине мая «Михаил» отплывает к Кадьяку. Там бы его уже и не ждали, если бы не письма, которые промышленники из экипажа «Михаила» отвозили на бай­дарах Григорию Ивановичу.
Шелихов пришел в страшный гнев, и было из-за че­го. Четыре (!) навигации потребовались Василию Олесо­ву для достижения Кадьяка! «Якори в двух местах поте­ряли, снасти все перегноили, мачту от небрежения изломали, товару и провианту компанейского без числа и на­прасно много издержали»,— перечислял прегрешения морехода и передовщика Григорий Иванович. Еще ху­же то, что командиры «Михаила» своим нерадением до­вели подчиненных до «гибельного распутства».
Как мы узнаем, «Три Святителя» встретились с «Ми­хаилом» почти у самого Кадьяка, когда шелиховский га­лиот отправился за подкреплением в Охотск. Шелихов официально сменило Олесова (вероятно, Бочаровым) и хотя сам не стал отстранять от передовщичества Сакутина, оставил распоряжение К. Самойлову исследовать все обстоятельства задержки «Михаила» и наказать ви-, новных. Собственно, часть наказания «михайловцы» уже понесли — все потери и излишние расходы были выстав­лены на их счет, а мука, крупа, жир стали им выдаваться не на равных условиях с теми, кто был с Шелиховым на Кадьяке. «Михайловцам» провизия станет даваться с за­писью в долг, причем не по иркутским, обычным, ценам: и не по охотским — высоким, а по «американским» — очень высоким.
На первый взгляд, вины рядовых членов команды «Михаила» вроде бы и нет — ведь над ними был началь­ник — мореход. Однако в компанейских контрактах того времени имелось положение о том, что в случае, если в действиях морехода «предусмотрится сумнительство», то передовщик вместе с командой должны «со об­щего согласия раз и два ему (мореходу) учинить выговор», заставить его действовать так, чтобы интере­сы компании не потерпели ущерба.
Но не будем опережать события. С проблемой «Архи­стратига Михаила» Шелихов будет разбираться в 1786 го­ду. Описывая же события зимовки на Командорах, мы можем лишь представлять, как промысловики не раз об­суждали между собой, что могло случиться с их-товари­щами, «михайловцами». Можем представить Наталью Алексеевну, укачивающую расплакавшегося   младенца»
Маленькая Авдотья — «Душенька» — разбужена завыв­шим за стенами зимовья песцом и не сразу утихает... Мо­жем представить, как кто-нибудь из старовояжных про­мышленников шьет себе сапоги из оленьих камусов-пе­редков и отвечает на бесчисленные «почему» Миши Ше­лихова.
Самое любопытное в этих возможных беседах маль­чика со взрослыми — описание морских зверей, на кото­рых и отправились охотиться люди под предводительст­вом Шелихова-папы.
Конечно, это описание морских бобров (каланов), об­ладателей самого ценного меха, поражающих своими повадками. Затаив дыхание, мальчик должен был слу­шать о том, что «бобры» умеют чистить свой мех пучка­ми травы, что умеют добывать любимое ими мясо мор­ских ежей и моллюсков, укладывая себе на грудь камень, а затем разбивая о него твердый панцирь, скрывающий лакомый кусочек. Наверняка должен был услышать мальчик и о других обладателях драгоценных шкур — «морских котах» (котиках).
Можно процитировать современного ученого, докто­ра биологических наук С. Успенского, в нескольких фра­зах описавшего лежбище котиков. Эта цитата позволит нам представить, что хотели найти промысловики на тихоокеанских островах и о чем, загораясь, рассказывали старовояжные новичкам и мальчику Мише.
«...Громадные лежбища котиков... Островные пляжи были заполнены, даже забиты ими. Рыжими пятнами вы­делялись в этой массе громоздкие фигуры секачей — взрослых самцов, чернели новорожденные малыши, вид­нелись компании «холостяков» — самцов-подростков. Мас­са находилась в постоянном движении. Мелькали в воз­духе ласты — животные обмахивались ими как веерами, там шла схватка секачей, там пробирались в море или возвращались с кормежки самки. На лежбищах не зати­хал гул, он превосходил по силе рокот прибоя, был слышен издали, и издали ухо различало в нем рев секачей, гортанные крики самок, звонкое детское блеяние «чер­неньких».
Удачливая артель, обнаружив такое лежбище, могла рассчитывать на богатый раздел добычи, могла считать, что не зря были все труды и невзгоды дальнего плава­ния. Случаи таких удач интересовали новичков, удивляли и повадки котиковых детенышей — «черненьких», кото­рых еще называли «щенками».
«Молодые котики до июня месяца ползают только по каменьям, не спускаясь в воду, но в июне сходят и меж­ду каменьями плещутся водой. Когда щенок несколько подрастет, матка несет его недалеко от берега и бросает в море, плавая сама около него. Между тем, щенок ста­рается выползти на берег, и если выйдет, то матка сно­ва, зубами ухватив, тащит и спускает на воду, продолжает сие каждый день...»
Были, конечно же, и рассказы о «земных зверях» на Кадьяке, куда направлялись корабли. Прежде всего о громадных бурых медведях — таких же больших, как и те, что водятся на Камчатке, таких же спокойных и ми­ролюбивых. Но самое важное место в вечерних разгово­рах занимали главные обитатели Кадьяка — люди, о нра­вах и обычаях которых уже давно ходили легенды.
...Фантазии, фантазии, фантазии. Вполне возможно, что найденные в будущем архивные документы позво­лят точнее представить, как проходила долгая зимовка на Командорах. О следующей зимовке — кадьякской — известно больше.
Категория: Григорий Шелихов: биография (часть 1) | Добавил: anisim (26.02.2011)
Просмотров: 1464 | Рейтинг: 5.0/8 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>