Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Пятница, 02.10.2020, 06:22
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Григорий Шелихов: биография (часть 1)


Над картой Измайлова - 4
Подкрепление людьми было тем более необходимо, что на Уналашке Шелихов получил еще одно предупре­ждение об опасности. Оно последовало от промыслови­ков, которые в 1783 году под предводительством морехо­да Потапа Зайкова тремя кораблями пришли в Чугацкий залив на полуострове Аляска. Здесь обитали соплеменни­ки жителей Кадьяка. Считая, что экипажей трех судов будет достаточно, чтобы не допустить нападения абори­генов, промысловики Зайкова собирались заняться добы­чей пушнины. Но из-за противодействия туземцев им не удалось не только развернуть промысел, но и поохотить­ся для пропитания. Едва потеплело, корабли ушли отту­да, потеряв часть работных, погибших от голода.
Зайков и его люди «всеми мерами старались отгово­рить» Григория Ивановича от продолжения путешествия на Кадьяк. Однако он пишет в «Записке»: «Я мало ува­жал все и пренебрегал все опасности».
22 июля корабли отправились в дальнейший путь. Снова — от острова к острову, наблюдая картины, подобные той, что описаны нашими современниками, пу­тешествовавшими вдоль Алеутской гряды на двести лет позднее Шелихова: «Мы заметили еще один остров — скалистый, с крутыми берегами, выступающий прямо из черных волн. Он походил на неприступный замок. Над ним кружились темные облака, порой устремлявшиеся вниз почти до самой воды и затем снова вздымавшиеся высоко в воздух. Это было странное зрелище... Казалось, будто скала извергала клубы черного дыма. Этими туча­ми или клубами, как обнаружили мы, подойдя ближе, оказались мириады пернатых — морских попугаев, бак­ланов и других морских птиц, использующих крутые склоны для гнездовья. Потревоженные чем-либо, они внезапно взмахивают крыльями и тогда создается впе­чатление, что в воздух поднимается вся поверхность ос­трова».
Мерно вздымающиеся волны, устойчивый ветер, проплывающие вдалеке и вблизи скалистые берега островов. Довольно скоро после отплытия с Уналашки корабли временно повернув на юго-восток, покидают Восточным океан — Берингово море и затем продолжают движению к Кадьяку, оставляя Алеутскую гряду севернее. Слева показывается гористый берег полуострова Аляска, который во времена Шелихова еще считался островом.
Подробностей плавания в шелиховской «Записи странствованию» нет. Но, поскольку оно повторялось ходившими вдоль Алеутских островов Крузенштерном, Лисянским, Коцебу, Давыдовым и другими мореходами, которые оставили свои воспоминания, представлять у денное тогда, в 1784 году оказывается возможным.
Жизнь на борту монотонна, нарушается встречами с китами, выпрыгивающими из воды, птицами, садящимися на палубу и снасти. С каждым днем ощутимее нерв­ное напряжение, охватывающее людей. Приближался Кадьяк, а вместе с ним и встреча с его грозными обита­телями.
3 августа корабли подошли к южной оконечности Кадьяка. Здесь, в глубоко вдающемся в сушу заливе, удобной гавани, защищенной от волн изогнутым мыс закончился долгий, растянувшийся на две навигации переход из Охотска. Но самое сложное еще только предстояло.
Слово  оппоненту. Претензии остаются прежними — рассказ страдает неполнотой. Что с пропавшим кораблем — «Архистратигом Михаилом»? Потом, как так? — писать о Шелихове, ничего не упоминая о его жене, детях, которые были вместе с ним в путешествии?
P. S. Немногое имеется у нас, чтобы восстановить ход путешествия, но о родных Григория Ивановича, сопровождавших его, и того меньше. Нет чего-либо в «книгах», куда заносились записи об отправлявшихся в Америку по контрактам, а не но велению сердца. «Записка» и карта Измайлова о родных Шелихова молчат. Исклю­чение — одна единственная фраза. «... и будучи сам на первом галиоте с женою моею, которая везде со мной следовать и все терпеть трудности похотела и двумя де­тьми...»
Странно ли то, что Григорий Иванович ничего боль­ше не написал о жене и детях? Ничуть! «Записка странст­вованию» была официальным отчетом, представленным в 1787 году иркутскому генерал-губернатору, которого, разумеется, интересовали новые земли и в связи с ними перипетии отношений русских и аборигенов, но никак не подробности того, как в этих открытиях участвует еще и Наталья Алексеевна Шелихова.
А участвует ли? Кое-кто из биографов Шелихова вы­сказал сомнение в том, что фраза в «Записке странство­ванию» соответствует действительности. Вот и приходится нам, с одной стороны, еще более сдерживать порывы фантазии, с другой — удвоить внимательность и усердие в архивных разысканиях: вдруг мелькнет еще какое-то упоминание о жене и детях, участвующих в путешест­вии. Должен же был Григорий Иванович писать отцу, дя­де—в Москву, знакомым — в Иркутск, давать какие-то указания своим приказчикам, оставленным в Охотске, на Кагичатке, в том же Иркутске.
...И вот письмо шелиховского приказчика Петра Ла­гутина.
Написанное в Иркутске и датированное маем 1786 го­да (Шелихов еще был на Кадьяке), оно рассказывает о том, как протекали шелиховские торговые дела в отсут­ствие хозяина. Но не станем спешить с фразой: «В то время, как Григорий Иванович путешествовал...» Оста­новимся на главной пока для нас детали: Лагутин в пись­ме из Иркутска «приносил» свое «всесердечнейшее поч­тение и поклон государыне Наталье Алексеевне», а кро­ме того, передавал «почтение и поклон от любезнейших детушек Анны Григорьевны и Катерины Григорьевны». Таким образом, отпадает сомнение в том, что жена могла не сопровождать мужа; становится также ясно, что ни родившейся в 1780 году Анны, ни появившейся в но­ябре 1781 года Екатерины не было на борту «Трех Святителей». С какими же тогда детьми отправился Григо­рий Иванович?
Вполне возможно, что он взял с собой сына. Михаилу к августу 1783 года, когда шелиховская флотилия вышла, в Охотское море, шел пятый год. Тогда и третий корабль («Архистратиг Михаил») был назван в его честь. Есля отталкиваться от данных упоминавшейся уже ревизской сказки июля 1782 года, где отмечено наличие у Шелихова только троих детей, то выходит, что Григорий Ива­нович вводил будущих читателей «Записки странствова­нию» в заблуждение. Кроме Михаила, у него были лиг две дочери — Анна и Катерина, и обе остались дома, а «Записке» ему следовало писать не «и детьми моими...», «и сыном моим»! Если... не принимать во внимание то что еще один ребенок мог родиться во время путешествия.
Уже после находки письма Петра Лагутина, просматривая другие материалы «шелиховского архива», удало не проглядеть еще одну маленькую, но существенную деталь.
29 декабря 1787 года приятель и бывший компаньон Шелихова, знакомый нам Павел Лебедев-Ласточкин, сал Григорию Ивановичу о разных делах и, кроме всего прочего, сообщил: «...вчерашнего дня Авдотья Григорьевна. Ваша дочь, американка  (разрядка  наша) с Анной Григорьевной и с Катериной Григорьевной, [и] с бабушкой их у жены моей в гостях были,  т подлинно говорунья, даром, что на островах жизни начало получила, а не в Питере, но истинно замешается в словах по ее детскому еще бытию...»
Еще раз проглядев выписки, сделанные в Курском архиве, мы убедимся в том, что, по-видимому, Авдотья (Евдокия) родилась во время зимовки на Командорах. В «Обывательской книге» Рыльска в записи, сделанной в 1788 году в семье Шелихова,— он сам, жена Наталья Алексеевна и «дочери Анна — 9 [лет], Екатерина — 7, Евдокия — 5 лет». Разница между Катериной и Авдоть­ей около двух лет, а поскольку первая родилась в ноябре 1781, вторая «жизни начало получила» осенью или зи­мой 1783 года, т. е. на острове Беринга. Таким образом, семья Шелиховых предвосхитила знаменитую подроб­ность челюскинской эпопеи — появление на свет нового члена ледовой экспедиции во время плавания. («Челюс­кин» тогда находился в Карском море, и родившуюся девочку в честь этого назвали Кариной.)
Увы, курские выписки укажут и на другое, печальное, событие в семейной жизни Шелиховых. В «Обыватель­ской книге» 1788 года записаны дочери, но нет записи о сыне. Последнее упоминание Михаила относится к ок­тябрю 1786 года. Все тот же Павел Лебедев-Ласточкин писал из Якутска в Охотск Григорию Ивановичу (он при­будет в Охотск в январе следующего, 1787 года) о том, что «иногда Михаил Григорьевич Шелихов за Вас перед Богом молится». Забегая вперед, поясним: сам Шели­хов, высадившись с галиота в Болыперецке, «отстал» от корабля, ушедшего, как и было намечено, в Охотск. Ве­роятно, по приходу в порт галиота Михаил (пока еще стояла относительно теплая (?) погода) отправлен в Якутск и далее — в Иркутск. Здесь, на юге Иркутской губернии, в 1786—1789 годах ходила эпидемия какой-то «горячки» (может быть, брюшного тифа). Это стало при­чиной ранней смерти Миши Шелихова или что-то дру­гое — неизвестно. Ясно одно — Шелиховы потеряли сы­на не во время путешествия, а после. На галиоте же были не только жена с мужем, но и их дети — старший сын и младшая дочь.
Вернемся к письму Петра Лагутина. В нем описывались обстоятельства шелиховской торговли в Якутске, Иркутске, на Камчатке, а кроме того, и злоключения «Архи­стратига Михаила».
Шестьдесят два человека команды, передовщик Сакутин, мореход-подштурман Василий Олесов, груз провианта, табак и другие «потребные для обитателей» Аме­рики товары,— все это во время шторма у Командорских островов, казалось, было потеряно навсегда.
Категория: Григорий Шелихов: биография (часть 1) | Добавил: anisim (26.02.2011)
Просмотров: 1492 | Рейтинг: 5.0/9 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>