Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Понедельник, 27.05.2024, 05:41
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Григорий Шелихов: биография (часть 1)


Иркутск - 1
ИРКУТСК
ГЛАВА 3

            Время в дороге — к примеру, в поезде, идущем из Курска в Москву,— течет быстрее в размышлениях над рабочими тетрадями. Это и новые попытки представить эпизоды биографии Шелихова, и выбор дальнейших пу­тей поиска.
О чем же мог написать отцу Шелихов в своих самых первых письмах из Иркутска?
О большом и красиво расположенном на берегу Анга­ры городе с величественными каменными церквями, но в основном застроенном тесноватыми деревянными до­миками.
О том, что в Иркутске только-только начинают выкла­дывать на улицах деревянные тротуары «в одну теснину», а тех домовладельцев, кто этого не делает, бьют плетьми у ворот собственных домов.
О том, что в Иркутске впервые сделана прививка ос­пы и ходят слухи об открытии специального оспоприви­вательного дома..
Вероятно, он написал о своих первых визитах и о том, насколько его поразило, что почти в каждой купеческой семье пьют чай из китайского фарфора и на китайских тарелках подают десерт из китайских фруктов и конфет, что в домах множество китайских украшений — картин, написанных цветной тушью на шелке, ваз и статуэток. (Может быть, и какое-то из своих писем он написал не чернилами, а тушью, что было принято в 70-е годы в Ир­кутске.)
Первые иркутские впечатления должны были отразить и постоянные темы разговоров иркутян. Иркутск жадно ловил слухи южные — из Кяхты, но не менее жадно — восточные, с тихоокеанского побережья, откуда привози­лись наилучшие меха для продажи в Китай и другие ме­ста. «Восточное море» — северная часть Тихого океана, Камчатка, Америка — эти названия были на языке у всех.
Приехавший в Иркутск Шелихов, несомненно, застал совершенно особую волну «восточных слухов» — иркутя­не обсуждали случившееся на Камчатке в апреле 1771 го­да.
Это был знаменитый бунт Беньовского, когда в Большерецком остроге политические ссыльные, соединившись в заговор с местными жителями и с работными людьми промысловой компании купца Холодилова, добывавшей пушнину на тихоокеанских островах, внезапно напали на комендантскую канцелярию и, сломив сопротивление ме­стной солдатской команды, сделались обладателями де­нежной и провиантской казны, оружия и даже морских судов.
В письмах Шелихова к отцу должна была промельк­нуть фраза, подобная той, что мы находим в письме Фон­визина Петру Панину: «Ссылочные люди возмутились, убили воеводу, пограбили город, учинили присягу Его Высочеству и, сев на лодки, поплыли в Америку, будто завоевывать ее великому князю».
И в действительности — из Большерецкого острога, расположенного на Большой реке значительно выше ус­тья, бунтовщики отправляются на лодках, взятых у мест­ных жителей, а после погрузки на галиот «Св. Петр» они оставляют для передачи иркутскому губернатору «Мани­фест», где объявляют о присяге наследнику — будущему императору Павлу I и объясняют причины бунта и побе­га с Камчатки.
Не имеет значения — ходили в Иркутской губернии по рукам какие-то копии «Манифеста» или нет,— содер­жание этого документа «злодеи»   разъясняли   жителям Большерецка перед отплытием. К тому же все, о чем было говорено, и все, что было писано в «Манифесте»,— предметы, давно обсуждавшиеся всеми сословиями под­данных Российской империи. «Камчатское возмущение» должно было вновь всколыхнуть пересуды о праве Ека­терины II на престол, занятый ею после убийства закон­ного супруга и в обход прав сына, который в 1772 году становился совершеннолетним. «Камчатское возмущение» должно было вызвать новые разговоры о распущенной на время, но так и не созванной вновь Комиссии о выработ­ке свода законов; разговоры о том, что судебные «дела столь продолжительны и от властных начальников непра­восудны», что народ (включая дворянство) «беден» и «не­просвещен», что на крестьян налагается  «необычайная дань». Невозможно перечислить все, о чем говорилось в «Манифесте» и о чем должны были судить иркутяне. Одно несомненно — Шелихов не мог остаться равнодуш­ным слушателем обсуждения поступка  убежавших  на «Св. Петре» работных купца Федора Холодилова. Мало того, что хозяин опутал их долгами, заставлял работать на себя за мизерную плату,— по его сговору с камчатски­ми чиновниками непокорных заключали в тюрьму. Так можно ли доведенных до крайности промысловиков счи­тать изменниками? С другой стороны, как же купцу, за­нимающемуся пушным промыслом, и работных платой ублажить, и самому не разориться?
Чтобы принять чью-то сторону, Шелихову вряд ли еще доставало знаний. Какими бы обширными и глубоки­ми ни были навыки, полученные в отцовской торговле, торговля сибирская требовала особого опыта. Как и где этот опыт приобретался — об этом наверняка и было пи­сано сыном отцу. Если бы в нашем распоряжении име­лись эти письма!
Представив приблизительно то, о чем писал Григорий Иванович, стоит поразмышлять и о том, чего в этих пер­вых письмах не было. Не было в них общеизвестных тогда фактов. Общеизвестных в 70-е годы XVIII века, но малоизвестных в наше время.
Иркутск, куда приехал Шелихов, уже стал своеобраз­ной тыловой базой русского тихоокеанского мореплава­ния. Отсюда везли снаряжение для кораблей, здесь заго­тавливалось для них продовольствие, здесь частично на­бирались команды.
Начало освоения Тихого океана русскими было поло­жено в 1639 году, когда отряд казаков-землепроходцев под началом И. Москвитинова совершил первое плава­ние, выйдя из устья реки Ульи в Охотское море. Это ос­воение значительно продвинулось вперед в петровскую эпоху, когда были организованы специальные исследова­тельские экспедиции для разведывания новых морских пу­тей и открытия новых земель. После же завершения Вто­рой камчатской экспедиции, когда плавание Беринга и Чирикова в Америку сделало известными богатейшие островные лежбища пушных зверей, начинается эра частных промысловых предприятий.
Эта эра описана в исторических исследованиях, пре­жде всего в работах Александра Игнатьевича Андреева и Раисы Всеволодовны Макаровой. Открывается она плаванием маленького суденышка «Петр», снаряженного на средства сержанта Емельяна Басова. Вернувшийся в 1744 году из плавания «Петр» доставил на Камчатку 1200 бобров и четыре тысячи песцов. Это было начало. За 30 же лет — с 1744 по 1775 год на Камчатку и в Охот­ский порт было доставлено «мягкой рухляди» на 3 204 138 рублей. Учтем совсем иные масштабы цен и огромную покупательную способность рубля того времени (годовое жалование канцеляриста менее 100 руб.) и поразимся размаху промысловой деятельности.
Многое в организации тихоокеанских пушных про­мыслов XVII века продолжает традиции «звериной лов­ли» промысловых артелей-ватаг, в сибирской тайге добы­вающих соболей и другого пушного зверя сетями-«обметами» и ловушками-«кулемами». Однако морские котики и другая островная пушнина были гораздо ценнее «сухо­путного зверя». По-другому проходила сама охота, осо­бую проблему представляли и неизведанные морские пространства, только преодолев которые и можно было приступать к добыче мехов.
«Так как снаряжение морской экспедиции... требовало больших затрат и была не под силу одному купцу, возни­кают объединения нескольких купцов/- купеческие ком­пании». Участниками компаний били купцы из Нежи­на и Харькова, из Курска, Тулы, Москвы, Шуи, Вологды, Ярославля, из Архангельска, Каргополя, Соли Вычегод­ской, Великого Устюга, Соли Камской, Яренска, из си­бирских городов Нарыма, Тары, Тобольска, Иркутска, Якутска и, наконец, камчатские купцы.
Прежде всего собиралась денежная сумма, необходи­мая для закупки припасов, постройки корабля и т. п. Эта сумма — компанейский капитал — делилась на акции-паи и, как в современных концернах, корпорациях, «конт­рольный пакет акций» мог принадлежать самому «капиталистому» организатору компании, становившемуся, та­ким образом, ее главой. По имени этого «главного компа­нейщика» и называли созданную компанию. Акции-пая могли приобретать и дворяне, посадские, крестьяне, чи­новники и офицеры, но, как правило, «контрольный па­кет» находился в руках купца.
Акционеры на каждый свой пай должны были найти работного человека — будущего строителя корабля и промысловика.
По возвращении судна с промысла вся добыча дели­лась на число компанейских паев. Каждый работный по­лучал половину одной такой части — полная, а каждый из компаньонов — долю добычи, в зависимости от числа имеющихся у него паев.
Организация компании, строительство корабля, комп­лектование промысловой команды, поиск промысловых угодий на «морских островах», сам промысел, успех ко­торого порой был связан с тем, как сложатся отношения промысловиков и аборигенов,— все это Шелихову пред­стояло в скором времени не только узнать, но и осво­ить в мельчайших деталях — «хитростях».
Категория: Григорий Шелихов: биография (часть 1) | Добавил: anisim (26.02.2011)
Просмотров: 2210 | Рейтинг: 5.0/7 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>