Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Среда, 30.09.2020, 23:40
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирская экспедиция Ермака


Вольное казачество
Глава II
ПОДГОТОВКА ЭКСПЕДИЦИИ
Как совершилось «сибирское взятие»? На этот вопрос в разное время отвечали по-разному. Сравни­тельно рано возникла официальная концепция присоеди­нения Сибири к России, которая фигурирует уже в по­сольских документах конца XVI—XVII в. Согласно заяв­лениям царских дипломатов, первую экспедицию органи­зовала верховная власть, пославшая в Сибирь служилых казаков. Эта версия умалчивала о Ермаке и Строгановых. Другая концепция, появившаяся в конце XVII в. и вскоре получившая также официозный оттенок, напротив, под­черкивала ведущую роль Строгановых. Существовала еще одна точка зрения, которая брала начало в народных сказаниях. В глазах народа главным н единственным ге­роем «сибирского взятия» был вольный казак.
ВОЛЬНОЕ КАЗАЧЕСТВО И ОСВОЕНИЕ ОКРАИН РУССКОГО ГОСУДАРСТВА
История вольного казачества давно привле­кала внимание исследователей. Дворянские историки рас­сматривали роль казачества в XVI в. главным образом сквозь призму событий Смутного времени, подчеркивая «мятежность» и «буйство» вольного казака. Представители буржуазной историографии видели в казаках носите­лей анархического начала, противостоявшего государ­ственному. «Беглец из общества потому ли, что общест­венные условия ему не правились, или потому, что об­щество преследовало его за нарушение наряда, казак,— утверждал С. М. Соловьев,— разумеется, не мог согласить своих интересов с интересами государства и беспрестанно действовал вопреки последним». По мнению С. М. Со­ловьева, казаки были людьми безземельными, бродячими, желавшими жить за счет общества, чужим трудом.
Изучение фактов позволило В. О. Ключевскому уточ­нить представления о занятиях «бродячего и бездомного класса»— казачьей вольницы. То была беднота, писал В. О. Ключевский, люди отважные, с оружием в руках ходившие в степь «для рыбного и звериного промысла» и ввязывавшиеся в «хроническую мелкую борьбу» с тата­рами. Со временем казаки оторвались от пограничных русских укреплений и стали оседать военно-промысловы­ми артелями в открытой степи. Не имея возможности прокормиться промыслами, они стали гоняться «за по­ходным заработком», проще — за грабежом и добычей.
Вслед за С. М. Соловьевым В. О. Ключевский под­черкивал значение колонизации окраин для России. Тема колонизации получила дальнейшее освещение в работах Д. И. Багалея, Г. И. Перетяткевича, М. К. Любавского и других историков. По мнению М. К. Любавского, «рассе­ление по обширным диким странам надолго обрекло рус­ский народ на примитивное промысловое земледельческое хозяйство... надолго парализовало развитие русской обще­ственности».
С. Ф. Платонов трактовал историю заселения вольным казачеством южных окраин в рамках концепции С. М. Со­ловьева и В. О. Ключевского. Он подчеркивал, что масса гулящего люда, постоянно просачивавшегося через линию пограничных укреплений на окраины, пребывала до се­редины XVI в. в состоянии полного брожения. Казаки искали себе пропитание охотою, рыболовством и бортни­чеством, но при этом держались на речных путях и шля­хах с целью разбоя. В хаотическом брожении масса ка­зацкая легко переходила от разбоя к службе государству, от борьбы с «бусурманами» к насилию над своим же бра­том. Одно сознание свободы от тягла и принудительной службы, одна вражда к привилегированным высшим клас­сам — «лихим боярам» объединяли толпы бродивших в степях казаков.
В трудах советских исследователей история казачества получила новую трактовку. Подчеркивая роль народных масс в освоении окраин, они впервые связали колонизаци­онные процессы с внутренним развитием феодального об­щества и классовой борьбой, показав, что казаки вовсе не были антиобщественными или анархическими элемен­тами. Феодально зависимое население России стало по­кидать центральные уезды и массами стекаться на юж­ные окраины по мере того, как в Центре усиливался податный гнет и крепостничество. В глубинах «дикого по­ля» беглое население оказывалось вне досягаемости кре­постнического государства. Казаки не противостояли всем прочим сословиям России, а оставались частью тех самых низших слоев населения, выходцами из которых они и были.
Для реконструкции ранней истории казачества в XVI в. большое значение имеют труды Б. Д. Грекова, М. II. Тихомирова, В. И. Шункова, А. А. Преображенско­го, В. А. Голобуцкого, А. П. Пронштейна, А. А. Новосель­ского и др.
Татарское нашествие смело с лица земли славянские поселения в стенной полосе между Днепром и Волгой, в Тмутаракани и других пунктах Приазовья. Но пути в глубь степей не были забыты на Руси. Едва Золотая Ор­да утратила былое могущество и стала распадаться, рус­ское население начало возвращаться в донские, приазов­ские и волжские степи. Медленное, но ощутимое движение происходило па всем пространстве от Киева до Ниж­него Новгорода.
Бескрайние степи были заняты редкими кочевьями ор­дынцев. Плодородные земли и обильные угодья манили русский люд в глубь «дикого, поля». Выходцы из Руси небольшими ватажками отправлялись вниз по течению рек на промыслы, с наступлением холодов возвращались домой либо «полевали» в степях. Па окраинах находили прибежище прежде всего те, кто искал спасения от тяг­ла, даней и оброков. Они основывали свои зимовья все дальше к югу от пограничных крепостей и засек. Немно­гочисленные русские переселенцы очень часто присоеди­нялись к татарским станицам, население которых по со­циальному облику мало чем отличалось от них самих: то были выходцы из татарских кочевий, беглые «черные» люди, рабы и прочие. Сами наименования, усвоенные вольным населением степей,— «казак», «есаул», «ата­ман» — были, бесспорно, татарского происхождения.
Этнический состав казачества был весьма пестрым. Нa первых порах преобладали татары из разных орд. В 1538 г. московские власти во время переговоров с Но­гайской Ордой отметили, что «на поле ходят казаки мно­гие: казанцы, азовцы, крымцы и иные баловни казаки, а с наших украин казаки, с ними смешавшись, ходят».
Вольные станицы пополнялись «изгоями» из самых разных мест. Но приток населения из славянских поселе­ний очень скоро стал преобладающим: земледельческое население Руси было куда более многочисленным, нежели кочевое население степей. Дало себя знать также и бы­строе развитие феодальных отношений и самодержавных форм власти в России, сопровождавшееся усилением гне­та и насилия в отношении низов общества.
Число выходцев с русских «украин» умножалось из года в год. В 1546 г. путивльскпй воевода писал Ивану IV: «Ныне, государь, казаков на Поле много: и чер­касцев, и кыян, и твоих государевых, вышли, государь на Поле изо всех украин»11.
Многие казаки уходили в степи, оставив дома семьи. Переждав в поле лихую годину, они возвращались к род­ным. Но с годами все больше беглых навсегда оставалось в станицах.
Поначалу станичники жались к «государевым украиным», но с годами уходили все дальше и дальше в «ди­кое поле».
В начале XVI в. турецкие послы возвращались из Мо­сквы па родину через Старую Рязань. Московские власти строжайшим образом запретили местному населению — боярам, детям боярским, «лучшим» и средним и «чер­ным» торговым людям и «сельским служилым людям» — провожать турок в поле па Дону. Рязанцы получили предписание нанять для проводов «казаков рязанских де­сять человек, которые бы па Дону знали».
В 1521 г. московские власти решили установить по­стоянные дипломатические отношения с Турцией и с этой целью обратились к казакам с вопросом о том, какие из степных путей могут быть использованы послами и где лучше всего устроить станы для их встречи и провожанья. В ходе переговоров с турками русские дипломаты ссы­лались па следующие показания казаков: «Л здесь каза­ки великого князя сказывали, что Доном половина от Азова до украины великого князя — Переволока». Из-за опасности нападения со стороны «больших людей» астраханцев, продолжали они, «тут сходится людем нельзе, ино бы быти съезду (встрече турецких, либо отпуску русских послов) на Медведице, а на Медведице ближе к великого князя украине, а крепко место добре Хопер, а ближе Медведицы к великого князя украины».
Более полувека Казанское ханство находилось в вас­сальной зависимости от России. Мир на казанских грани­цах облегчал русским продвижение из пределов Рязанщины на северные притоки Дона — Хопер и Медведицу. Хо­пер далеко отстоял от порубежных русских крепостей, но казаки до того освоили эту реку, что называли ее вполне безопасным («крепким») для встречи послов мес­том. Нападения же «немирной» Астраханской Орды де­лали недоступной для казаков Переволоку между Волгой и Доном.
Положение решительно переменилось после падения Казанского и Астраханского ханств. Вольные казаки не только освоили волжские земли на Переволоке, но и про­никли по Дону почти вплоть до турецкой крепости Азов. Русские послы доносили из Азова в 80-х гг. XVI в., что «на Дону и близко Азова живут казаки, все беглые лю­ди: иные казаки тут и постарились живучи». Иначе го­воря, к тому времени в казачьих станицах Нижнего Дона уже прожило жизнь поколение вольных русских людей. Примечательно, что тогда же, в 1584 г., московские власти проводили различие между «старыми» и «новыми» каза­ками и адресовали свои грамоты «донским атаманам и казакам старым и новым, которые ныне на Дону и кото­рые зимуют близко Азова».
Объединение пришлых славянских и местных несла­вянских элементов в казачьих станицах облегчило воль­ным казакам установление мирных взаимоотношений с окружающим степным миром. Вольные татарские станич­ники издавна поддерживали связи с ближайшими города­ми и торговыми центрами Орды. Русское население станиц имело возможность более или менее регулярно подвозить хлеб и другие продукты из русских земель. Взамен каза­ки везли в ближайшие пограничные русские города рыбу и прочие продукты своих промыслов.
Жившие под Азовом донские казаки постоянно посе­щали пригородные базары. Характеризуя мирные отноше­ния с казаками, турецкий султан писал в 1575 г.: «...а ведь деи Азов казаки и жил, а казаки деи Азовом жили, о чем деи у них по ся место все было смирно».
Азовские власти и ордынская знать не прочь были превратить казаков в своих подданных, но те оказывали вооруженное противодействие любым поползновениям та­кого рода. Постоянные столкновения между различными ордами, обстановка феодальной анархии, царившая па бывшей территории Золотой Орды, благоприятствовали их усилиям в отстаивании независимости.
Азов был крупнейшим невольничьим рынком в Вос­точном Причерноморье. Отсюда с давних пор русских по­лоняников продавали по всему Востоку. Торговля русски­ми невольниками явилась одной из причин вражды каза­ков с азовцами. Царские дипломаты заявляли турецким властям в Константинополе, что «азовские люди и Казыева улуса и Дивеевых детей с крымскими и нагайскими людьми ходят на государевы окраины войною и мно­гих русских людей емлют в полон и возят в Азов, и ка­заки, того не мога терпети, на них приходят».
Военные успехи казачества нанесли сильный удар азовской работорговле. Отныне русский «полон», отбитый казаками, стал постоянным источником пополнения степ­ных станиц.
Москва исподволь поддерживала «малую» войну воль­ных казаков против татар. Но как только их действия приводили к дипломатическим осложнениям или наноси­ли ущерб царской казне либо интересам союзников, вла­сти отказывались нести за них какую бы то ни было ответственность и призывали ордынцев к истреблению «воровских» людей. Царские дипломаты спешили разъ­яснить, что «воровские» казаки не являются подданными царя и тот сам рад их казнить при первом удобном слу­чае. Подобные официальные заявления нельзя принимать за чистую монету. Правдой в них было лишь то, что мос­ковские власти никогда не могли полностью подчинить себе вольные казачьи окраины.
В «диком поле» вольные казацкие общины основыва­ли свои станицы либо на больших речных островках, ли­бо на гористых берегах наподобие волжских Жигулей.
Колонисты промышляли дичь, ловили рыбу. Реки давали им не только пропитание, по и служили падежным ук­рытием. Легкие речные суда — струги — заменяли лоша­дей. Верхом па коне казаку трудно было ускользнуть от подвижных татарских отрядов, на струге же он был не­уловим.
Русское население имело давнюю земледельческую культуру. Покидая пески и суглинки, оно находило в сте­пях чернозем. Тем не менее русские переселенцы никог­да не заводили пашню в своих станицах. Они знали: там, где будут возделанные поля, немедленно появятся фео­дальные данщики. На русских «украинах» даже госуда­ревы крепости не могли спасти крестьянские поля от на­бегов кочевников. Среди же ордынских кочевий казак во­обще ие имел шансов вырастить и сохранить урожай. Речные промыслы и охота не могли дать переселенцам устойчивых средств к существованию. Нападения ордынцев приучили казаков к войне. Беглый люд был недоста­точно вооружен. Но со временем война дала им необхо­димое оружие, а вместе с тем и дополнительный источник дохода.
В поисках добычи казаки предпринимали походы по морю к крымским и турецким берегам, собирались в ва­таги и грабили проезжих купцов — ногайских, крымских, реже русских и английских.
Разбойные нападения казаков становились обычно предметом обсуждений для дипломатов и приобретали громкую известность. Но в жизни казачьих станиц они не играли первостепенной роли. Гораздо большие воз­можности открывала перед казаками военная служба в России. Там они получали хлебное жалованье, свинец и порох, без чего никогда бы не выстояли в борьбе с ор­дынцами. Отправляясь на Русь, казаки получали возмож­ность видеться с родными. Из государевых походов они привозили львиную долю добычи, когда-нибудь попадав­шей в их руки.
Московские власти употребляли всевозможные сред­ства для того, чтобы привлечь казаков на постоянную воен­ную службу. Их усилия давали определенные результа­ты. Гарнизоны пограничных крепостей непрерывно по­полнялись за счет вольных казаков и лиц, поступивших па службу с посадов и из деревень. Чтобы удержать ка­заков на гарнизонной службе и одновременно избежать лишних расходов, власти нередко наделяли их пашенны­ми наделами. Со временем служилым казакам из погра­ничных южных крепостей вменили в обязанность пахать государеву десятинную пашню.
Вольные атаманы при переходе на царскую службу имели возможность получить поместье и более крупный денежный оклад. Сословные перегородки еще не были жесткими и удачная служба позволяла атаманам перей­ти в разряд помещиков. Отныне путь к возвращению и старые зимовья был для них закрыт: «товарищество» от­носилось к ним как к отступникам.
Казаки выбирали атаманов из своей среды, собрав­шись на «круг». Правительство принуждено было счи­таться с их порядками и молчаливо признавало такое са­моуправление.
Станичное население, обитавшее в «диком поле», в ос­новном цепко держалось за вольную жизнь. Всякого ро­да беглые люди, пополнявшие станицы, не помышляли о возвращении к старым господам. По временам каза­ки со своими атаманами поступали «в найм» — отправля­лись в походы с царскими воеводами. Казна платила им деньги, пока они непосредственно участвовали в военных действиях. Едва поход заканчивался, казаки возвраща­лись в свои зимовья.
В конце 40-х гг. XVI в. началась война Русского го­сударства с Казанским ханством, сыгравшая особую роль в истории казачества. С первых лет этой войны оно вы­ступило в качестве естественного союзника России.



Категория: Сибирская экспедиция Ермака | Добавил: anisim (13.11.2010)
Просмотров: 2252 | Рейтинг: 5.0/8 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>