Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Воскресенье, 23.07.2017, 10:41
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирская экспедиция Ермака


Присоединение Сибири к России
ПРИСОЕДИНЕНИЕ СИБИРИ К РОССИИ
Источники, повествующие о пребывании ка­заков в Сибири, скудны и противоречивы. Использовать их можно лишь после тщательной и всесторонней про­верки. Тобольские ветераны, чьи воспоминания легли в основу Синодика ермаковым казакам, упомянули о двух эпизодах, имевших место вскоре после их вступления в Кашлык. «Тое же зимы», значится в Синодике, у каза­ков был бой с татарами под Абалаком «декабря в 5 день»; «тое же зимы» татары избили казаков, направлявшихся на рыбалку под Абалак «декабря в 5 день».
В ранней Тобольской летописи, также опиравшейся на показания ермаковцев, эти два эпизода изложены в иной последовательности.
Первое зимовье в Сибири было особенно трудным. Чтобы иметь пропитание, русские пытались наладить рыбный промысел. 5 декабря «дружина Ермака», как по­вествует летопись, отправилась на оз. Абалак. Царевич Маметкул «со многими людьми» подстерег рыболовов, напал на их станы и истребил всех до единого. Узнав об этом, Ермак бросился в погоню за Маметкулом и в упорном бою разгромил его войско.
Летописец не упомянул о том, что артель рыболовов возглавлял Богдан Брязга, однако в архиепископском Синодике ранней редакции это имя было названо. По­годинский летописец воспроизвел Есиповскую летопись, сделав исключительно важное дополнение к ее тексту. Он записал, что избитую на Абалаке казачью станицу возглавлял «есаул казачей имянем Брюзга».
В Синодике Брязга фигурировал без обозначения чина. В летописи С. Есипова все имена были опущены. Погодинский летописец не имел под руками раннего Си­нодика, а следовательно, сведения об имени и чипе по­гибшего казака он почерпнул из «архива» Ермака. В ар­хивных документах он нашел и своеобразную транскрип­цию имени Брязги — «Брюзга».
В воспоминаниях тобольских казаков вырисовывается весьма сбивчивая хронология. Возникает вопрос, в самом ли деле бой с Маметкулом на Абалаке имел место в дни первой зимовки казаков в Сибири? По данным Кунгурской летописи, Брязга благополучно пережили зиму и весною — летом возглавил поход казаков на Обь.
Документы из «архива» Ермака обнаруживают недо­стоверность последней версии. Не позднее лета 1583 г. Ермак отправил на Русь гонцов с письмом, в котором сообщал о разгроме сначала Кучума с детьми, а затем Маметкула: «...сибирского царя Кучюма и с его детми... и с его вой победита и брата царя Кучюмова царе­вича Маметкула розбиша же...». Приведенные строки следует рассматривать как прямое указание на битву при Абалаке. Эти данные повышают достоверность пока­заний тобольских ветеранов о битве 5 декабря 1582.
Тобольский летописец С. Есипов подчеркивал, что под Абалаком имела место не мелкая стычка, а «брань велия на мног час». Строгановский летописец также описывал это столкновение как крупную битву, прекратившуюся лишь с наступлением ночи.
О масштабах сражения говорят потери, понесенные отрядом Ермака. В Синодике можно прочесть следую­щую запись: «Тое же зимы бысть бой с нечестивыми под Обалаком декабря в 5 день, и на том деле убиенным Сергею, Ивану, Андрею, Тимофею и с их дружиною веч­ная память средняя». Помимо названных лиц на Аба­лаке погибли Богдан Брязга, Окул, Иван и Карчига. Тобольские казаки припомнили имена примерно десятой части товарищей, погибших в сибирском походе. Всего они назвали 37 чел., 8 из которых были жертвами столк­новений на Абалаке.
Ряд подробностей битвы сообщают документы По­сольского приказа, составленные после прибытия в Москву Черкаса Александрова. Под ударами казаков, читаем в наказе посольских дьяков 1585 г., «сибирский парь Кучум убелгал в поле», после чего «племянник Кучумов Маметкул-царевич, собрався с людми, прихо­дил в Сибирь на государевы люди, и государевы люди тех всех людей, которые были с ним — болше десяти ты­сяч — побили...»
Сведения о наличии у Маметкула 10 тыс. воинов сле­дует признать преувеличенными. Но сомневаться в том, что на стороне татар был огромный численный перевес, не приходится. Следует иметь в виду, что ко времени битвы на Абалаке в Сибирь вернулись войска, ранее направленные Кучумом в Пермский край.
В то время, как Ермак стремительно продвигался из Чусовских городков к Кашлыку, царевич Алей с многочисленными отрядами ушел к Чердыни и завязал там бои с воеводой В. Пелепелицыным. В итоге Ален вернул­ся на Иртыш на несколько недель позлее, чем туда при­были казаки. Отряд Алея понес потери. Воины были утомлены длительным походом, и Кучум, возможно, дал им отдохнуть, прежде чем послал в составе войска Ма­меткула против Ермака.
В случае успеха Маметкул рассчитывал полностью изгнать русских из ханской столицы. Уничтоясение ста­ницы Брязги на Абалаке должно было послужить пре­людией для последующего наступления на  Кашлык.
Кашлык располагался всего в 15 верстах от Абалака. Городище имело сильные естественные укрепления. Оно располагалось на высоком обрыве у самого Иртыша. Его окружали земляные валы. Но Ермак понимал, что побе­ду ему мои;ет принести только наступление.
Судя по потерям в казачьем отряде, сражение па Абалаке носило исключительно упорный характер. В ус­ловиях суровой зимы казаки лишены были возможности использовать свои подвижные струги для маневров. Тем не менее они победили большую татарскую рать. Собы­тия на Абалаке мало походили на то, что произошло на Чувашевом мысу. На этот раз ни о пленении Маметкула, ни о панике в его войске не было и речи. Бой был кро­вопролитным. Казакам надо было победить либо умереть. И они выстояли.
Победа горстки пеших казаков над объединенными силами Сибирского ханства объясняется как чисто воен­ными, так и моральным факторами. В первом столкнове­нии с воинами Алея на Чусовой, а затем в бою на Чувашевом мысу Ермак нанес противнику столь мощный удар, что татары долго не могли оправиться от него пси­хологически. Не занятие Кашлыка, а победа под Абалаком определила успех экспедиции Ермака.
Овладение «царствующим градом» Сибирского хан­ства и разгром войска Маметкула поставили казаков ли­цом к лицу с проблемой организации управления краем. Ничто не мешало Ермаку учредить в Сибири порядок, отвечавший вековечной мечте народа о воле. Вместо это­го казаки стали править именем царя, привели к присяге на государево имя и обложили местное население госу­даревым налогом — ясаком. Как объяснить столь неожи­данный поворот событий?
Ермак и его атаманы имели большой военный опыт и понимали, что им не удержать Сибирь без прямой под­держки со стороны вооруженных сил Русского государ­ства. Приняв решение о присоединении Сибири, они не­медленно запросили Москву о помощи, что определило все их последующие шаги.
Неправильно было бы думать, будто Ермак руковод­ствовался только военными соображениями. Он и его по­мощники многие годы несли службу в государевых пол­ках. Возвращение на царскую службу казалось им луч­шим выходом из создавшегося положения. Но помимо ермаковцев в экспедиции участвовали также «воровские» казаки, поставленные царским указом вне закона. Для них обращение к Ивану IV сопряжено было с опреде­ленными коллизиями. Дух социального протеста издавна жил в среде вольного, и особенно «воровского» (по тер­минологии царской администрации), казачества. Однако сознание угнетенных и обездоленных людей имело свои особенности. Они склонны были винить в своих бедах лихих бояр и приказных, притеснявших их, по не пра­вославного батюшку-царя, стоявшего на недоступной вы­соте. Наивные царистские иллюзии не покидали народ ни в пору успехов, ни в пору бедствий, обрушившихся на страну в конце Ливонской войны.
Иван IV пролил немало крови подданных. Он навлек на свою голову проклятия знати. Но ни казни, ни пора­жения не могли уничтожить его популярность, приобре­тенную в годы «казанского взятия» и реформ. В фольк­лоре Иван IV остался Грозным, но справедливым госу­дарем. Причиной такой оценки было, возможно, то, что он был последним царем, при котором народные массы — феодально-зависимые крестьяне — не утратили права вы­хода в Юрьев день и не превратились в крепостных. По­пулярности Грозного способствовало и то, что он, казня бояр, имел обыкновение всенародно объявлять их вину и обращаться к толпе за одобрением. По временам царь публично наказывал и приказных, уличенных во взят­ках и мошенничестве.
Решение ермаковцев обратиться в Москву свидетель­ствовало о личной популярности Ивана IV как среди служилых, так в известной мере и среди «воровских» казаков. Некоторые из объявленных вне закона атаманов рассчитывали «сибирской войной» покрыть свою прош­лую вину.
Кучум после поражения откочевал на юг. Северные пределы его «царства» остались без защиты. Туда и устремились казаки, с тем чтобы обложить население ясаком и привести его к шерти. Этот эпизод получил отраженно в следующей записи Синодика: «... воеваше по Иртышу и по великой Оби их нечестивые улусы и го­родки, татарские и остяцкия, до Назима воеваше, и Па­зим городок остяцкой взяша со князком их и со многими их остяками поплеппша и в плен поимаша. И на тех делех в хождении ермаковым товарищем... Тимофею, Ивану, Анане, Аицыфору, Ивану, Григорию, Андрею, Алексею, Никону, Михаилу, Титу ин, Феодору, Ивану, Артемия, Логину и прочей дружине их...»
Тобольские ветераны смогли припомнить, как уже сказано, 37 погибших ермаковцев. Из них 15 будто бы погибли во время назымского похода. Это трудно объяс­нить. На Нижнем Иртыше и на Оби обитало сравнитель­но редкое население, и там не было большой татарской армии, а, следовательно, поход на Обь не мог сопровож­даться большими потерями. Об этом свидетельствуют, прямо или косвенно, другие источники — Есиповская ле­топись и кунгурские «сказы». С. Есипов, имевший воз­можность беседовать с ермаковцами, записал в своей ле­тописи, что казаки бесстрашно ходили по Сибирской зем­ле, «воевали» многие городки и улусы по Иртышу и Оби, взяли Назымской городок «со князем их и со всем богатством, возврати же ся во град Сибирь с радостию великою и корыстию». Автор кунгурских «сказов» отме­тил: «А коп бон и были по дороге на низ пловучи, и тех всех описать трудно подробну: вой убитых лет, а ране­ных кажной (бой) многаи».
Противоречие источников объясняется, по-видимому, тем, что дьяки Киприана подвергли воспоминания то­больских казаков определенной обработке, прежде чем включили их в текст Синодика. Ради удобств поминания они разбили текст по «летам» на несколько рубрик. В первую рубрику записали тех, кто был убит под Кашлыком и на Абалаке, в две последние — тех, кто погиб вместе с Иваном Кольцом, а затем — с Ермаком. Всех же, кто не попал в указанные рубрики («лета»), они от­несли во второй раздел, основанный на воспоминаниях казаков об их «хождении» по Сибири. Так возник вну­шительный перечень, включавший потерн отряда, начи­ная с битвы под Абалаком и до смерти Ивана Кольца. Возможно, в этот список попали не только убитые в бою. Рассказ о «хождении» заканчивался словами: «постра­давшим и избиенным и всячески нужно скончавшимся от нечестивых вечная память средняя».
Уже после составления Синодика его текст был по­полнен новыми сведениями. К перечню имен казаков, погибших в назымском походе, кто-то сделал приписку: «отоману   Никите». Данные о гибели атамана Никиты Папа подтверждены Строгановским летописцем. «...И в том хожении,— записал летописец,— ногайци убиша под городки своими па приступе атамана Ни­киту Пана...»
Атаман не мог погибнуть сразу под несколькими го­родками. Очевидно, летописец не знал в точности, в ка­ком походе и в какой местности погиб Пап.
Речи тобольских ветеранов, записанные 40 лет спустя после похода, припадлежат к числу сравнительно позд­них источников, не говоря уже о кунгурских «сказах» в записи и обработке С. Ремезова. Поэтому взаимная про­верка этих источников сопряжена с трудностями. Сог­ласно «сказам», ясашный поход на Обь будто бы возглав­лял «пятидесятник» Богдан Брязга. Показания тоболь­ских ветеранов о Богдане Брязге сбивчивы и противо­речивы. По их словам, он погиб то ли под Башлыком, то ли на Абалаке. Если они не ошиблись, и Брязга в самом деле погиб в первые недели экспедиции, то тогда придется признать, что он никак не мог возглавить поход на Обь, имевший место после битвы на Абалаке.
В Синодике записано, что во время своего «хожде­ния» казаки воевали по Иртышу и по Великой Оби «до Пазима». Надо иметь в виду, что составители Синодика, используя воспоминания тобольских ветеранов, по-своему интерпретировали их. Указание на взятие «Пазима го­родка остяцкого» они поняли так, что казаки достигла р. Назым, впадавшей в Обь значительно выше устья Ир­тыша. В некоторых списках летописи слово «Назим» ока­залось замененным словом «Казым». Река Казым так­же является притоком Оби, но впадает в Обь с севера, на очень большом расстоянии от устья Иртыша и Назыма. Наименование «Казым», очевидно, возникло в ре­зультате ошибки переписчика и его следует отвести как вторичное.

 

 

Категория: Сибирская экспедиция Ермака | Добавил: anisim (13.11.2010)
Просмотров: 5470 | Рейтинг: 5.0/4 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>