Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Четверг, 21.02.2019, 20:26
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирь в описаниях европейцев XVIII в.


Известия в середине XVIII в. Мессершмидт, Паллас, Георги, Гмелин, Лаксман, Зиверс - 7
Выше уже было указано, что Гмелин прежде всего интересовался имеющимися в Сибири ремеслами и пред­приятиями и, узнав, что в том или ином месте имеются те или иные предприятия, спешил их посетить и описать. Услышав, что недалеко от деревни Тюменской, на реке Куте имеются солеварни, он отправляется туда: «На южной стороне Куты имеются два соляных источника, отдаленные друг от друга на ружейный выстрел. Ниж­ний имеет в диаметре полторы сажени, и в нем так много воды, что он похож на маленькое озерце, и озерцом его и называют. Другой не шире аршина. Заметим, что если в озерце приток сильнее, маленький источник скудеет, и наоборот, из чего можно заключить, что эти источники связаны между собой. Люди также полагают, что из большего источника летом имеется сток в Куту, но в жаркую погоду он высыхает. Я не видел маленький ис­точник, так как дорога к нему была занесена снегом, и из него в это время не берут рассол. Маленькое озерце вокруг большого источника замерзло, из чего легко за­ключить, что рассол не очень крепкий, и я нашел, что в одном фунте воды не на много больше трех лотов соли. Правда, говорят, что эта вода обычно содержит больше соли, чем сейчас, и что источник немного закупорился, из-за чего все так и получается. Да еще говорят, что меньший источник замерзает только последние три года, что кажется мне подозрительным, так как на мой вопрос, варят ли круглый год соль, ответили, что это делают только в самое морозное время зимы, так как рассол в источнике замерзает.
Над большим источником устроен ящик, вроде коло­дезного сруба, из которого вытаскивают воду, и через желоб она идет в хижину, находящуюся на расстоянии в 10 сажень, и течет прямо в выварочную сковороду. О градировании и градирнях в этих местах ничего не зна­ют. Выварочная сковорода имеет в квадрате примерно 7 локтей и в глубину 7 вершков и выкована из железа. Новая такая сковорода держится 6 лет, после чего она уже никуда не годится, но и на протяжении этого време­ни часто нуждается в исправлении. Она подвешивается за большие балки, и под нее подкладывается огонь из дров. Первые два или три раза, когда в ней варят, соль получается серая, так как сковорода кое-где протекает, и за 24 часа получают 20—25 пудов соли. Но когда все щели законопачены и в сковороде образовалась корочка из соли, соль становится белая как снег и за 24 часа получают 60 пудов соли, за какое время вываривают по меньшей мере 847 ведер воды; так как на дно оседает нечто вроде белого песка, правда, соленого, но выбрасы­вают его как ненужный, и если этот песок оседает в боль­шом количестве, как говорят, каждый раз на палец тол­щиной, то можно считать еще дополнительно 200 ведер воды, которые нужно выварить. Этот соляной песок при­меняется с большой пользой на медеплавильных заводах в Селенгинске, чтобы отделить железо. На месте эту соль казна продает за 17 копеек, в Илимске же и в дру­гих местах Илимской области за 27 копеек за пуд. Очень выгодно для этой солеварни, что в тамошних местах большой избыток дров. А так как там еще и много хоро­шей пахотной земли, то помимо солеварни там заложи­ли деревню, которую называют Усольской деревней, и имеет большое население».
31 марта 1736 года Гмелин пишет в своем дневнике: «Мы ехали из Усть-Кута почти все время в направлении между западом и юго-западом, в некоторых местах река имела большие повороты. По дороге мы встретили до­вольно много деревень, которые были очень малы, и ча­ще всего состояли из одного дома. Ибо горы подходят к самому берегу, и в некоторых местах, где нет гор, нахо­дится густой лес. Ни один сибирский крестьянин не рис­кует устроить пашню там, где она не приготовлена уже самой природой. Должно быть свободное поле с хорошим черноземом, или по крайней мере там должно быть сов­сем мало деревьев. Следовательно, только в таких ме­стах могут быть деревни, а так как редко в одном месте бывает земли поболее, чем нужно, чтобы содержать кре­стьянина и его семью, то и деревни обычно состоят толь­ко из одного дома. Во всех деревнях, мимо которых мы проезжали, мы заметили, что крестьяне много занимают­ся ловлей белок, которые в этих местах очень часто встречаются. Способ, которым пользуются при их ловле, не очень труден. Это происходит через ловушку, которая называется плашкой. Две тяжелые доски одинаковой величины кладут друг на друга и в одном конце так скрепляют, что верхнюю от нижней в другом конце по желанию можно приподнять. Между этими двумя доска­ми в том конце, где они расходятся, вставляется тонкая деревяшка высотой приблизительно в 4 дюйма; эта де­ревяшка имеет приблизительно в середине вырез, и меж­ду этим вырезом и нижней доской вставляется для боль­шей чувствительности еще деревяшка покороче. Эта де­ревяшка тоже имеет вырез, и на нем покоится другая тонкая деревяшка, положенная по длине доски и закан­чивающаяся примерно в середине доски. К этому концу привязывают кусок сушеной рыбы для приманки, ибо ни мясо, ни свежая рыба для этого не годятся. Ловушка ставится на дерево, и белка, когда добирается до приман­ки, убивается верхней доской. Некоторые крестьяне име­ют тысячи таких ловушек, и главная добыча идет с нача­ла марта до середины апреля. Те, которые занимаются ловлей с большим рвением, в это время живут в лесу, чтобы все время готовить ловушки. Для этой цели мно­гие строят себе в лесу зимние хижины. Те, которые до­вольствуются меньшим, особенно если ловушки расстав­лены вблизи, каждые пять-шесть дней идут из своей де­ревни, чтобы осмотреть ловушки и снова их насторожить. Как выгодна эта ловля, можно легко видеть из того, что многие рабочие нанимаются крестьянами на год и до­вольствуются третьей частью пойманных белок вместо жалованья. Если же нанимать в этих местах рабочих за деньги, то они редко берут меньше 20—25 рублей в год, и еще надо им дать еду. Продажа пойманных белок не затрудняет крестьян, и хотя эти белки и не лучшего сор­та, иркутские купцы их прилежно скупают и чуть ли не дерутся из-за них. За тысячу белок дают 27 рублей. Так как крестьяне часто находят в ловушках белок-летунов, то бывает, что они в связки настоящих белок примешива­ют летучие, что покупатель не сразу замечает, так как нет такой привычки, чтобы развязывать все связки. Но обман легко заметить, так как эти два вида белок почти ничего общего кроме названия и способа передвижения по деревьям не имеют. Форма тела у одного совсем иная, чем у другого, и летучие белки похожи больше на крысу. Отличаются они между собой главным образом тем, что между передними и задними лапами имеют мех шириной свыше дюйма, который они могут распустить и ослаб­лять, и поэтому могут немного летать. Хвосты их не та­кой длины, как у белки, и цвет их больше отдает желтым, чем черным».
Находясь в Усть-Ильгенской в мае 1736 года, Гмелин обратил внимание на оживленную навигацию по реке. Он пишет:«Мы видели, как только вода открылась, мно­го плотов, проплывающих мимо Усть-Илги. Жители этих мест слишком ленивы, чтобы строить суда. Они имеют обыкновение возить большое количество муки в Якутск, так как могут ее там выгодно продавать. Постройка пло­та обходится крестьянину дешевле; лес для этого у них перед дверью и бесплатно, и постройку совершают они сами. Они могут нагрузить на плот 1000—2000 пудов му­ки, если плот достаточно большой. Таковую (муку) гру­зят они не в мешках, а делают шалаш в середине плота, куда засыпают всю муку. В Якутске продают они не только муку, но и плот, который тамошние жители ис­пользуют как топливо, так как они рано выезжают из своих деревень, они в то же лето возвращаются. Правда, иногда случается, что якутские жители не сразу покупа­ют всю муку, если ее слишком много доставили, в этом случае канцелярия его величества казны скупает муку по более дешевой цене, чтобы не отпугивались крестьяне возить муку в дальнейшем. Поэтому они всегда возвра­щаются с хорошей прибылью, а так как они еще хорошо зарабатывают белкованием, то крестьяне на Лене не мо­гут жаловаться на плохое существование... Каждая кре­стьянка имеет шелковые платья, и мужчины пьют по лю­бому поводу. Эта привычка ленских крестьян возить каждый год муку в Якутск были одна из причин наличия многих плотов, другая была связана с Камчатской экс­педицией. Так как для отправляемых туда людей не бы­ло достаточно провизии, то в этот год нужно было ее еще много доставить, и для этого нужны были плоты, так как считали, что фрахт обойдется казне не так дорого, как обычно. Я не могу об этом судить, я только заметил, что плот, оплачиваемый казной, той же величины, как и крестьянский плот, берет только половину его груза, не говоря уже о том, что казна оплачивает плохой плот дороже, чем частные лица хороший. Кроме того, ни один плот, принадлежащий его величеству, не имеет меньше восьми, а то и больше человек, в то время как крестьяне никогда больше четырех не берут, а по первой воде не больше двух. Наконец, нужно еще учесть, что и на хоро­ших плотах во время поездки много муки мокнет и пор­тится, а на плохих погибает еще того больше. Я еще по поводу этих плотов могу сказать, что для их причалива­ния к берегу не применяются обычные канаты из коно­пли, а вяжут из тонких веток особой ели канат толщиной в руку и больше, и такой канат держит так крепко, что не было примера, чтобы он разорвался».
6 августа 1736 года Гмелин вместе с группой участни­ков экспедиции посетил слюдяные разработки на Маме. Они перебрались через Маму, поднялись по Витиму до ручья Колотовки: «Слюдники — люди, которые разыс­кивают слюду, и там, где они находят места с слюдой, они поджигают лес, чтобы найти еще такие места. Все горы покрыты мохом и деревьями, и снаружи не видать, что в них имеется, и когда мох и корни сгорят, то при солнечном свете можно видеть блестки слюды, и многие находят таким путем (слюду). Когда мы приблизились к ручью Колотовке, мы видели большую лодку с наве­сом, вытянутую на берег, и несколько собак, а вскоре затем увидели шалаш промышленников и их самих. Бы­ло большим счастьем, что мы прибыли как раз в этот день, в праздник Преображения господне. Никогда не найдешь в шалаше промышленника, как только з вос­кресенье или в праздник, и местность такая дикая, что долго нужно было бы бродить, чтобы их найти. Они не устраивают себе дорог, и редко рудники существуют так долго, чтобы от ходьбы образовалась бы в конце концов дорога. Промышленники валялись в шалаше. Там не было печки, а печь для выпечки хлеба была снаружи, сложенная из камней без глины. Но они не могут быть без печи. Как бы далеко они ни отправлялись, они не берут с собой хлеба. Они выпекают время от времени свежий, от чего они еще имеют то преимущество, что всегда могут сделать себе квас.
Категория: Сибирь в описаниях европейцев XVIII в. | Добавил: anisim (29.11.2010)
Просмотров: 1671 | Рейтинг: 5.0/3 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>