Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Среда, 03.03.2021, 18:54
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирь в описаниях европейцев XVIII в.


Известия в середине XVIII в. Мессершмидт, Паллас, Георги, Гмелин, Лаксман, Зиверс - 4
Оба города связаны между собой тремя дорогами. Первая — к реке —самая крутая. Она ведет прямо к крепости и была построена бывшим наместником Гага­риным. Ею пользуются обычно летом и весной, так как она вымощена... Эта мощеная дорога идет снизу до Зна­менского монастыря, а сверху — до другого конца горо­да, а именно до земляного вала. Очень неудобно жить в Тобольске в стороне от мощеной дороги, так как почва преимущественно глинистая и весной возникает такая грязь, что лишь с трудом можно по ней пробираться. Да и летом по-настоящему сухо не бывает кроме как в верх­нем городе, где солнечное тепло имеет больше действия. Другой или средней дорогой ни летом, ни зимой почти не пользуются, так как она довольно крутая и не замо­щена. Третья — эта та, которой пользуются чаще всего зимой и совсем не пользуются весной, лишь изредко ле­том. Она спускается постепенно и не так крута, как ос­тальные. Хотя она и не замощена, но с ее нижнего кон­ца ведет замощенная дорога до первой дороги и соеди­няется с нею у реки или у нижнего конца первой до­роги.
Если бы по обычаю немецких городов дать Тобольску эмблему, то по моему разумению этим должна была бы быть корова. Я не видел другого места, где бы бегало столько коров, как здесь. Даже зимой, где бы ты ни на­ходился, везде увидишь коров, и еще больше их весной и летом».
Дневник Гмелина выгодно отличается от других из­вестий западноевропейских путешественников и ученых тем, что в нем наряду с географическими данными, опи­саниями животного и растительного царств содержатся небезынтересные сведения о нравах местных жителей и, что особенно важно, обстоятельные сведения о промыш­ленности и торговле. Подробно описывает Гмелин мно­гочисленные горные разработки, рудники и плавильни в Сибири, которые ему удалось посетить. 18 августа 1734 года он был на Плоской горе, «где руда лежит на по­верхности гнездом, и въехали в рудник, который прости­рается вглубь не больше 8 горных саженей (лахтеров). Там 30 горняков, способные за день выдать от 100 до 200 пудов руды. Руда имеет хорошее содержание, но из-за разъездов татарской орды летом более 3 месяцев нельзя работать, а весной и осенью это опасно».
На Пихтовой горе участники экспедиции квартирова­ли у штейгера-немца, которого расспросили о добыче руды в этом районе: «Там 5 рудников, которые мы и по­сетили. Добыча значительна, и руда лежит на небольшой глубине. Нет рудника глубже 15 лахтеров, чаще всего они глубиной в 7 лахтеров. Руду добывают в больших жилах, и дает она 12% чистой и хорошей меди. Не при­ходится шурфовать жилы, а пользуются шурфами, сде­ланными когда-то тогдашними жителями. Кто они такие были, сказать нелегко. Это были не калмыки, так как до сегодняшнего дня те не умеют выплавлять железо».
В августе 1734 года Гмелин был на Колывано-Воскресенских заводах: «27-го совершили мы путешествие к Белому озеру, я же в особенности спешил к Воскресен­ским горам. Озеро находится на расстоянии в 7 верст на восток от завода. Этой весной провели от него канал к Белой речке, которая приводит в движение колеса заво­да, и этим было достигнуто, что, испытывая все эти годы летом недостаток воды, нынче, несмотря на засушливое лето, ничего подобного не было. Недалеко от Белого озера к югу еще три озерца, которые все можно исполь­зовать для заводов, приводя из гада в год в движение самые большие машины.
В 1725 году Демидов получил от заблудившихся и поселившихся на Оби крестьян первые куски руды и све­дения о местах, где они были найдены. И тогда он ради исследования и устройства заводов добился в бергколлегии привилегии и в 1727 году на Колыван-горе по­строил завод, который он в 1729 году перенес на место, где он и теперь находится. Он расположен в горах и имеет для своей защиты крепость с четырьмя бастиона­ми, окруженную земляным валом и рвом. За пределами крепости на юго-западе имеется слобода, а на северо-востоке — завод. Все это окружено острогом. В крепо­сти живут начальники и рабочие завода. Главный завод состоит из пяти меньших заводов: на первом — 5 крумофенов и один медековательный молот, на втором — два очистительных горна, штихофен и толчея для размельче­ния соли, на третьем оцинковывают и обрабатывают медь; на четвертом — 5 кузниц, меха которых приводят­ся в движение от руки; на пятом — лесопилка и устрой­ство для измельчения угля. Рабочие на заводе присланы сюда частично из Катериненбургских, частично из Невьянских заводов. А рабочие в рудниках — большей частью крестьяне из различных мест, которые приходят сюда, чтобы заработать подушную подать, выплачиваемую казне, из-за чего большинство из них, заработав эти деньги, возвращается снова на родину и поэтому об­служивание завода затрудняется. Правда, Демидов на Чаруше устроил несколько деревень, но в них не бывает более 40 или 50 человек, в то время, как при полной ра­боте их требуется не менее 800. Для охраны этого места из Кузнецка направили к Демидову 100 конных служи­вых, которым выдают обычное императорское жало­ванье.
На заводе нет общей церкви, так как большинство людей завода из так называемых староверцев или рас­кольников (Abtrunnige), которые отделились от русской или греческой церкви. Насколько я смог выяснить (а уз­нать здесь что-либо не так легко), это люди, которые имеют свои собственные книги, которых они придержи­ваются, и в силу которых они не пьют и не едят из по­суды, из которой пили или ели правоверные русские, не ходят в русскую церковь, полностью воздерживаются от водки, и обычный знак креста делают только двумя пер­стами, как священники среди православных русских, когда благословляют народ... Наиболее знатен среди раскольников здешней местности некий рудоискатель по имени Кудрауцов (Кудрявцев?), живущий на реке Ча­руше, и о нем говорят — наверное, без достаточных ос­нований,— что он устроил монастырь для своих едино­верцев. По своему ремеслу он простой крестьянин, и по его примеру видно, что обман и у староверцев является разрешенным делом. Я достоверно узнал, что он от кре­стьян, открывших рудное место, с большим искусством и многими обещаниями выманивает, открытие, идет к Де­мидову, получает хорошее вознаграждение и ничего не отдает людям, от которых получил известие; из-за чего не по справедливости носит имя рудоискателя, а лишь из-за хитрости, а сам до сих пор, как говорят, не нашел ни одного места» (255—257).
Свое известие о Колывано-Воскресенских рудоплавильных заводах Гмелин сопровождает примечанием, где приводит некоторые дополнительные, позже добытые сведения: «Завод с того времени, как я там был, вырос в самый большой и наилучший из всех заводов, имею­щихся в Европе. После того как добыча руды увеличи­лась, а завод получал время от времени новых рудоко­пов и плавильщиков, и Демидов показал некоторые ру­ды, содержание которых его люди не могли определить, более знающим людям в Катериненбурге и дал их на ис­следование, то оказалось, что тамошние богатые медные руды к тому же еще содержат много серебра, а послед­нее — столько золота, что вдоволь окупаются расходы на разделение. Поэтому устроили сейгеровы заводы, ко­торые расцвели еще больше, когда вблизи Колыванских заводов открыли гору, названную из-за обилия находя­щихся там змей Змеиной горой, полную богатых сере­бряных и медных руд различных видов настолько, что можно было с уверенностью рассчитывать на 2—3-футо­вую жилу с простиранием более чем на немецкую милю. Эти руды содержат довольно много золота в виде тон­ких жил, иногда в зернах, иногда в тонких пластинках, каковые попадаются и на поверхности и дают большую прибавку к содержащемуся в серебре золоту. Это благо­датное преимущество свойственно не только руде Змеи­ной горы, но и многим другим рудным местам, открытым в это время и простирающимся до реки Бухтурмы, про­текающей на восток выше Каменогорека почти по сере­дине между этой крепостью и знаменитым озером Нор-Зайсаном и впадающей в Иртыш; так же можно ожи­дать, что вся местность между Иртышом и Обью на­столько заполнена драгоценными рудами, что и при хо­рошем развитии дела пройдет несколько столетий, пока не иссякнут эти сокровища. И при этом большим благом является то, что не нужно строить дорогостоящие руд­ники с мощными машинами для выкачки газа и излиш­ней воды. Все руды простираются по поверхности земли, и рудник глубиной в 10 лахтеров под поверхностью зем­ли является уже редкостью в этих местах. Если бы наша земля в Германии была в таком обилии, то, боюсь я, вся почва была бы так раскопана, что нельзя было бы и шагу ступить из-за провалов».
В феврале 1734 года экспедиция находилась в Крас­ноярске, и Гмелин решил вместе с воеводой посмотреть масленичные увеселения в Торгушине (в 5 верстах от го­рода) и заметил, что подобные «увеселительные поездки для начальства края имели вполне коммерческий смысл»: «Когда мы прибыли в деревню и сели в комна­те, входил один крестьянин за другим и передавал сна-чало воеводе, а затем его жене нечто завернутое в бума­гу. Некоторые давали и его сыну. Воевода в моем при­сутствии развернул несколько бумажек и в каждой бы­ло 10 копеек. Воеводша всегда получает половину. Те­перь я понял, почему воевода всю масленичную неделю ездил на прогулки в соседние деревни со своей женой, а именно для того, чтобы собрать эти подарки. И редко когда приходилось видеть, чтобы кто-нибудь из села при­шел бы в дом и не положил бы бумажку на стол, из че­го можно заключить, что местный воевода не так уж лег­ко умрет с голоду...
... Вечером служивые люди устроили потешные бои. На поляне из снега были устроены две стены, соединен­ные сверху балкой из снега. Это сооружение должно бы­ло изображать крепость, вокруг которой собрались слу­живые с очень длинными палками, а другие служивые на конях должны были напасть на крепость. Невозможно описать, какая тут получилась суматоха. На крепость сразу нападало не больше двух-трех всадников, чаще всего только один. И это на полном галопе. Но их встре­чали такими колотушками, что даже двое упали с коней и были сильно искалечены. Всадники вошли в такой раж от того, что не смогли одолеть крепость и уже хотели стрелять стрелами в гарнизон, но это воевода не разре­шил, поэтому крепость осталась не взятой. Отсюда легко заключить, какие при случае служивые совершили бы воинские дела, их бы превзошли любые крестьяне, ни­когда в жизни не носившие оружие. Единственным ре­меслом служивых является пьянство. В старое время служивые выглядели очень странно. Они имели двойные кольчуги, которые закрывали все туловище. Одна со­стояла сплошь из маленьких железных колец, другая — из тонких железных пластинок. Последний вид кольчуги, по мнению служивых, легче носить, чем первый. Такой панцирь закрывает, как уже было сказано, все тулови­ще, грудь, живот всю спину и руки. К тому же носили еще шапку, сверху покрытую железом. Я видел оба ви­да, но они уже не употребляются...».
Категория: Сибирь в описаниях европейцев XVIII в. | Добавил: anisim (29.11.2010)
Просмотров: 1783 | Рейтинг: 5.0/8 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>