Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Вторник, 29.09.2020, 09:15
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Сибирь в описаниях европейцев XVIII в.


Известия иностранцев-дипломатов на русской службе (Перри, Белл, Унферцагт) - 6
Вооружение бурят состоит из лука и стрел, копьев и сабель; всем этим они пользуются, сидя верхом на конях, ибо, как и у калмыков, не имеют пехоты. Они ловкие стрелки из лука и искусные наездники.
Эти люди раньше подчинялись монгольскому князю, но теперь живут весьма свободно под русским правле­нием. В настоящее время они составляют весьма много­численный народ, простирающийся на восток и юг от озера Байкал, в основном считаются очень честными и искренними. Что касается одежды, то мужчины носят куртку, реже шубу из овчины, опоясанную вокруг та­лии, во все времена года; маленькую круглую шапку, отделанную мехом с помпоном (rassel) из красного шел­ка надевают на макушку, что вместе с парой кальсон и ботинками составляет всю одежду. Одежда женщин почти такая же, только их шубы пониже талии расхо­дятся складками и свисают в виде юбки. Замужние женщины носят волосы в двух прядях, по одной на каж­дой стороне головы, пропущенные через два железные кольца, чтобы они не распускались на груди, что похо­дит на парик. Вокруг лба они носят обруч из полирован­ного железа, соединенный сзади, а на голове круглую шапку, отделанную мехом и вышитую в их манере, чтобы отличалась от шапки мужчин. Девушки одеты таким же образом, только их черные, как вороное крыло, во­лосы заплетены в косы, висящие отдельными прядями вокруг головы; некоторые из них отличаются хорошим цветом лица. Как мужчины, так и женщины вежливы в поведении.
Религия бурят, кажется, та же, что у калмыков; является она явным язычеством грубейшего вида. Прав­да, они говорят о всемогущем и добром существе, кото­рое сотворило все вещи, называемые Бурхуном, но представляют его себе в путаных, неправдоподобных, невразумительных понятиях относительно его природы и правления. Они имеют двух превосвященников, к кото­рым относятся с величайшим уважением, одного из них они называют Далай-Ламой, другого — Кутухтой...
Посещая шатры бурят, я часто видел длинный шест, на котором висят рога, череп и шкура овцы. Рас­спрашивая, о смысле этого явления, я узнал, что череп и шкура здесь принадлежат животному, убитому и принесенному в жертву богу, который покровительствует их стадам и гуртам. Я не смог обнаружить у них идолов, за исключением реликвий, полученных от священников, которым они были вручены Далай-Ламой. Таковые обычно висят в углу шатра, а порой надеты на шею в виде амулета, предохраняющего от несчастья».
18 марта 1720 года Белл прибыл в Иркутск и записал. «Город Иркутский укреплен рвом и крепким палисадом с башнями на определенном расстоянии. Гарнизон со­стоит из регулярных войск и некоторого количества ка­заков или тамошней милиции. Город имеет около двух тысяч домов, и жители в изобилии снабжаются провизи­ей всякого рода из окрестных деревень. Леса по со­седству кишат различной дичью. Река дает осетров и много других пород рыб, но там нет стерлядей, ибо, как я понимаю, оные любят мутные реки, а вода в этом месте так прозрачна, что на глубине в две сажени можно ви­деть гальку на дне.
В Иркутске хороший рынок для пушнины всех сортов, а также для многих видов китайских товаров. Все  эти товары должны поступить в таможню, за них платят пошлину в десять процентов, что дает значительный до­ход его величеству».
10 апреля 1720 года Белл видел «знаменитого шама­на — ламу или священника, который был доставлен издалека. Поскольку эти шаманы вызывают много тол­ков в этой части света и, по мнению невежественного простонародья, одарены чудесной силой, я обязан дать некоторый отчет о поведении этого шамана, из чего можно заключить, что все это — обман.
Сопровождаемый многими предводителями племен, он был представлен послу комендантом (Ракитиным), который обращался с ним очень уважительно. Это был человек около тридцати лет от роду, степенного поведе­ния и вида. После представления ему преподнесли чаш­ку водки, которую он выпил, но отказался от последую­щих преподношений.
Немного побеседовав, он изъявил желание показать некоторые образцы своего искусства, но сказал, что не может это сделать в русском доме, поскольку здесь были изображения святых, которые препятствуют его успеху. Тогда представление было перенесено в бурятский ша­тер по соседству. Таким образом, мы вечером возврати­лись в назначенное место, где нашли шамана и много его спутников, сидящих вокруг маленького огня и куря­щих табак, но ни одной женщины среди них не было. Мы расположились в одном конце шатра, оставив другой ему и его спутникам. Просидев еще около половины ча­са, шаман, поджав под себя ноги, сел на пол вблизи тлеющих углей очага. Повернув лицо в сторону спутни­ков, он взял в каждую руку по палке длиной около че­тырех футов и запел унылый мотив, время от времени ударяя палками; все его спутники присоединились хо­ром. В течение этой части представления он поворачи­вался из стороны в сторону и изгибал свое туловище в таких положениях, пока в конце концов не довел себя до такой степени неистовства, что на губах появилась пена и глаза покраснели и остановились. Теперь шаман вско­чил на ноги и пустился в пляс, как обезумевший, пока не затоптал огонь босыми своими ногами, эти противоестественные телодвижения рассматри­ваются простолюдинами как божественные и, дей­ствительно, казалось, что он одержим каким-то де­моном.
Достаточно утомленный пляской, шаман приблизил­ся к выходу из шатра и нанес три сильных удара, кото­рыми, как заверяли его спутники, он вызывает к себе демона, чтобы тот ответил на предложенные вопросы. Потом он вернулся и с большим самообладанием сел, говоря, что готов принимать задаваемые вопросы. Неко­торые из нас задали множество вопросов; на все он отве­тил незамедлительно, по в таких двусмысленных выра­жениях, что никто эти ответы никуда не мог приложить. Потом шаман представлял различные ловкие фокусы вроде того, что ударял себя ножом и потом вынимал его изо рта, насквозь пронзал себя мечом и многие другие, слишком пустячные, чтобы о них упомянуть. Короче говоря, совершенно очевидно, что все эти шаманы — шайка плутов, которые производят сильное впечатление на невежественное и доверчивое простонародье».
Достигнув берегов Байкала, Белл подробно описы­вает озеро: «15 мая было очень жарко, и мы выехали только после обеда, покидая Иркутск в сопровождении коменданта и тамошних офицеров. Мы проехали по се­верному берегу реки по прекрасным лесам и открытым полям, пока не прибыли около полуночи к рыбацкому поселку, где остановились на несколько часов и продол­жили путь только ранним утром следующего дня.
В полдень мы достигли маленькой часовни, посвя­щенной святому Николаю, где путники имеют обыкно­вение совершать молитвы, испрашивая счастливого плавания по озеру. У этого молитвенного дома имеется несколько рыбачьих хижин. Там постоянно прислужи­вают два монаха, взимая маленькие подаяния от путе­шественников.
Здесь нашли мы ниже истока Ангары ожидающие нас лодки. Отсюда можно видеть озеро, стиснутое двумя высокими скалами, низвергающееся по огромным кам­ням, преграждающим реку шириной, по моим расчетам, около одной английской мили. Все русло реки покрыто этими утесами от устья озера до часовни святого Ни­колая на протяжении одной английской мили. Здесь нет прохода даже для маленьких лодок, за исключением одного места у восточного берега через узкую протоку между утесами и сушей. В самых мелких местах глубина везде достигает пяти или шести футов, достаточная, что­бы пропустить малые суда. Но если   при   наступлении непогоды или других несчастных случаях лодка на свою беду пройдет мимо этого прохода и налетит на утесы, она неминуемо разлетится на куски, и весь экипаж по­гибнет. Вода, мчась поверх утесов, шумит, как морской прибой, так что в этих местах люди не слышат своего голоса.
Я не могу выразить охватывающий человека ужас при виде таких изумительных сцен природы в местах, подоб­ных которым, я полагаю, нет равных на целом свете. Штурманы и матросы, плавающие по озеру, говорят о нем с большим почтением, называя священным морем, а окружающие его горы — священными горами и очень недовольны каждым, кто говорит о нем с неуважением или называет его озером. Рассказывают историю некое­го штурмана, который всегда давал ему это название и строго был наказан за свое неуважение. Совершая осенью плаванье, его и его экипаж швыряло от берега к берегу, пока они чуть не умерли с голоду, находясь в великом страхе погибнуть. В конце концов необходи­мость заставила этого безрассудного моряка подчинить­ся господствующему обычаю и умолять священное море и горы сжалиться над ним в такой беде. Мольбы его были услышаны, и он благополучно вернулся на берег, но в дальнейшем соблюдал обычай говорить об озере с величайшим почтением.
Вторая половина дня ушла на установку такелажа и подготовку парусников к плаванию по стремительному потоку.
17-го задул противный ветер, и штурман не захотел подвергнуться риску. Я и еще трое из нашей компании воспользовались этим обстоятельством, чтобы подняться на вершину гор, откуда открылся широкий вид на море и находящиеся южнее него земли по другую его сторо­ну, а также на запад. Земля на южной стороне озера постепенно поднимается, теряясь в холмах, покрытых в большинстве случаев лесом; но на западном берегу там очень высокие горы, некоторые из которых покрыты глу­боким снегом, что мы легко могли разглядеть, несмотря на далекое расстояние.
Озеро Байкал напротив устья Селенги простирается в ширину примерно на 50 английских миль, но в других местах достигает еще большей ширины, а в длину при­мерно 300 миль. Оно наполнено свежей водой, притекаю­щей из Селенги и многих других рек с юга и из ВерхнейАнгары с востока. Озеро имеет направление с юго-запа­да к северо-востоку и изобилует рифами и утесами. Там имеется только один большой остров, ближе к середине, называемый Ольхоном. Он ограничен на севере грядой высоких скал, простирающейся от одного конца до дру­гого. Единственным истоком его является Ангара, по которой, хотя она и является естественным проходом, проложен искусственным путем фарватер. По моему мнению, нельзя себе представить более прекрасную картину природы, чем видно с вершин этих гор, что лег­ко передают несовершенные и неполные наброски, нари­сованные мною...
Категория: Сибирь в описаниях европейцев XVIII в. | Добавил: anisim (29.11.2010)
Просмотров: 1630 | Рейтинг: 5.0/8 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>