Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Воскресенье, 19.11.2017, 05:12
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » и Северным океаном ч. 1


Здесь начинались дороги - 2
Здесь готовились к схваткам со льдами братья Лаптевы, Овцын, Минин, Челюскин, другие герои Великой Северной экспедиции. Витус Беринг был среди первых мореходов, понявших, что и Красноярску предстоит немалая роль в продвижении на Север.
Так шло от века к веку. И вот двадцатое столетие, конец его первой четверти.
Сумею ли передать ощутимое дыхание Севера, которое отличало Красноярск той поры?
Нет, не на хлебородный юг был повернут тогда город! А ведь там и климат мягкий по местным понятиям, еще со времен декабристов пошло название «Сибирская Италия». Минусинская белейшая крупчатка, пшеничная мука, из которой пекли калачи и пироги с осетриной, по отзывам не только местных патриотов, но и приезжих, едва ли имела равную по достоинству во всей Сибири/Осенью из Минусинска шли самосплавом барки с арбузами, выстраивались вдоль берега. Торговля шла бойко. Тут кому как повезет. Среди мелких, но сладких минусинских арбузов попадались и бледно-розовые, вкусом напоминавшие огурец…
И уголь был на юге, и золото. Правда, золото добывали также неподалеку от Енисейска.
Красноярцев звал, манил дальний Север. Кого романтикой — таких во времена нэповского прагматизма поубавилось, — кого возможностью хорошо заработать. Не о шальных деньгах думали люди: безработица в городе то шла на убыль, то усиливалась. На Севере же ее не знали.
Там были нужны люди. Прижиться на Севере — это много значило в репутации человека. За такого и замуж шли безбоязно: ежели не стал там пьяницей, значит, мужик смелый, надежный, в семье работник и кормилец.
Дорога на Север из Красноярска была одна: Енисей. Густые, мощные голоса «Лены», «Ангары», а особенно «Кооператора», сулили плавания в края белых ночей, даже не белых, а солнечных, водную ширь, где с одного берега не видно другого, дорогие меха, добычливую охоту.
Мы, мальчишки, различали по свисткам каждое судно, благо было их не так много. Перекличка на Енисее хорошо была слышна в любом конце города: от извозчичьих пролеток какой же шум, одно шуршание колес по гальке немощеных улиц, поскрипывание рессор да цокот копыт. И плыли пароходные голоса над Красноярском, будя в мальчишеских сердцах неясную тревогу, обещая что-то необычное, приключения, похожие на описываемые в журналах «Вокруг света» и «Всемирный следопыт».
Мне с матерью и сестрой довелось приобщиться к речной жизни как раз на уходившей в северные плёсы «Лене». Правда, путешествие было недолгим. Нас взял в свою каюту помощник капитана «Лены» Сущихин.
На полу каюты лежала желтоватая шкура белого медведя, к стене были прибиты рога северного оленя, снимки морских пароходов и незнакомого мне города. А какие чудесные вещи на столике: пепельница из переливающейся перламутром раковины, бинокль, часы — наверное, особенные, морские.
В тот год на Енисее было наводнение из тех, что бывают раз в десятки лет. Плыли сорванные водой ворота, огромные деревья с торчащими во все стороны ветвями, на которых еще не успела пожухнуть листва.
Нас высадили в селе Атаманово, и «Лена» пошла дальше, а я, как рассказывала мать, неожиданно разревелся: жаль было покидать дивный пароходный мир ради привычных деревенских улиц и небольшой избы, снятой на лето.
Для хозяина каюты был тот рейс последним.
Опытный моряк утонул во время шторма в низовьях реки. Огромная волна накрыла, перевернула спущенную с «Лены» шлюпку, на руле которой сидел Сущихин. Его похоронили на мысу возле селения Воронцово.
В наш дом наведывались капитаны, друзья Сущихина. И сколько рассказов о жизни на Енисее наслушались мы!
Вглядываясь в давние годы, вижу приметы связей — нет, даже родства! — Красноярска с Севером. Северные разделы экспозиций музея были самыми интересными, возле них всегда толпились люди, разглядывающие жилище кочевников тундры, ловушки для песцов, рисунки и картины Дмитрия Иннокентьевича Каратанова, который немало скитался по северным землям.
У нас в школе он преподавал рисование. Уроженец юга края, художник позднее рассказывал мне, как неожиданно для себя почувствовал желание «побродить по северам». Впрочем, не совсем неожиданно. Ведь его земляк и наставник Василий Иванович Суриков, когда писал Ермака, ездил по Оби и Тоболу.
Каратанов трижды нанимался в научные экспедиции, побывал в самых забытых местах Туруханского края, дважды — в Нарыме. Биография художника, думается мне, тоже характеризует Красноярск как место, где люди самых разных профессий получали подорожную на Север.
Сколько себя помню, по весне в городе появлялись приезжие в походном снаряжении. Нанимали в экспедиции молодых, крепких. Изредка брали даже старших школьников. Завидовали мы таким отчаянно. Экспедиции спускались далеко вниз по Енисею с майскими, а то и июньскими рейсами: река освобождалась ото льда медленно, в Красноярске отцветала черемуха, в Туруханске радовались первой капели.
Проводы на Север рыбацкого каравана были событием для города. Люди съезжались издалека, жили на берегу Енисея кто в палатках, кто просто у костров. Набиралось несколько сот человек. Наконец, пароход подводил к берегу баржи, и рыбаки переходили в их трюмы со всем скарбом.
К отправлению каравана собирались толпы. Ведь среди рыбаков были и свои, городские. Когда-то еще они вернутся домой, да и все ли? Промысел в Енисейском заливе — дело опасное, случалось, гибли люди.
А возвращение каравана поздней осенью — ведь это же праздник! Берег заставлен ящиками с золотистой «копчушкой», пахнущей дымком мелкой сельдью. Тут и большие четвертные бутыли с янтарным рыбьим жиром, бочонки с икрой. Из-под полы торгуют песцовыми шкурами, в открытую — рогами северных оленей, а то и мамонтовой костью. Шум, гам, пиликание гармошек, песни, пляска — неизменная сибирская «подгорная» под забористые частушки. И, конечно, гульба в трактирах. Их было немало, последний закрыли в 1926 году, превратив в столовую «без подачи напитков».
В старых номерах газет проглядываю хронику. И среди главных новостей — Север. О нем обычно жирным шрифтом. Вот вам три заметки. Протяните-ка от них ниточку к ныне уже разменянным последним пятнадцати годам нашего столетия.
Октябрь 1928 года. «В низовьях Енисея в протоке Игарка предполагается постройка порта. Назначение порта — производство перегрузочных импортно-экспортных операций между речными и морскими судами».
Март 1930 года. «В далекой Хатангской тундре, в Норильске, нынче весной начнется постройка маленького рабочего городка. С первыми пароходами сотни рабочих отправятся туда, чтобы стуком, грохотом стройки разбудить угрюмую тундру.
Этим летом будут построены бараки на 400–500 человек, на 200 коек больница, школа, столовая.
Будущее Норильска — сказочное будущее… Постройка металлургического завода явится звеном в общей цепи индустриальных гигантов страны строящегося социализма».
Март 1931 года. «Вчера в Красноярск прилетел из Дудинки самолет, обследовавший возможность воздушного сообщения Красноярск — Дудинка. Путь от Красноярска до Дудинки и обратно был покрыт за 35 часов».
Хроника начинаний, в бурное развитие которых красноярцы верили и не верили…



Категория: и Северным океаном ч. 1 | Добавил: anisim (28.11.2012)
Просмотров: 807 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>