Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Четверг, 29.10.2020, 17:59
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Байкальская сторона ч. 2


Захарово поле - 2
Она прилепилась на взгорке подле живчика ключа. Еще не замытые дождями, желтели крытые сосно­вым драньем крыши изб. Тайга подступала к самым огородам, за которыми таборились на проталинах сле­тавшиеся на ток глухари. Осенью, заполоша собак, в хребтах непривычно-пугающе взлаивали гураны. На ковровом брусничнике бабы встречали, обмирая от страха, лаптежины медвежьих следов. Но главное, тай­га не сплошное чернолесье. В давешние времена тут покуролесил пожар, свел, где успел до дождей, листвень и сосну. Гари заполонила березовая поросль, об-коренившаяся и вошедшая в силу. В березняках, если они не квелые, выморочные, всегда почва плодороднее, щедрее.
Сегодня ему попалось такое место. В полугоре не­высокого хребта растянулся косяк матерых берез и подроста. Насквозь пробитые светом, травянели блюд­ца еланей. Он расковырял суком дернину, нетерпели­во сдвинул ее рукой. Земля в копанине темная, влаж­ная, подсохнув, рассыпается под пальцами. Хоть не чернозем, но, в общем-то, рожалая, под жито и овес подходящая. Опять же и вода рядом. В низинке среди кочкарника лопочет-наговаривает речонка Манутка. То спрячется в непролазе тальника, то с разбегу вы­катится на вольный плес, утихомирится сразу, при­молкнет, разнежась под солнцем. Чуть заметно шеве­лятся космы притопленной осоки. Сорванный с над­ломленной ветки засохлый лист по-птичьи поклевы­вает воду, покачиваясь у берега.
— Сподручный участок, недалече от деревни,— ду­мал Захар.— От добра добра не ищут, пожалуй, вот с этой елани и зачну пашню, потом и березки можно потеснить. Чай, не обидятся. Где ни-то на закрайке и овин поставлю. Сладить его не хитро — срублю на зиму.
И потянулись дни, недели, годы. Клочок пашни разрастался, вытягивался вдоль склона. Управившись с севом ярицы и пшеницы, Касаткин вместе с сы­новьями корчевал деревья. Сначала окапывали и под­рубали корни, вязали повыше за ствол веревку и при­прягали лошадей. Потяжка, еще и еще — и, трепеща кроной, ломая сучья, лесина валилась наземь. Неот­ступного упорства новоселу хватило бы и на десяте­рых. Хоть глаза боялись, а руки делали. К иной де­ревине порой и подступиться было жутковато, такую приходилось брать пилой, а пень, опаханный со всех сторон, оставался истлевать на поле.
Месяца за три осваивали с десятину, сохой подни­мали целинный пласт, боронилц. В конце августа клин засевали житом. Лес, обступавший запашку, не давал разгуляться ветрам, сохранял зимой снег. Озимая рожь не вымерзала. Позднее, когда начали повышаться це­ны на пшеницу, под нее стали отводить большие пло­щади, потеснив озимые. Семена использовали местно­го сорта, который полвека спустя, облагороженный селекцией, широко распространился под названием пшеница «балаганка». Хлебы, выпеченные из нее, получались пышными, духмяными. Когда бабы выни­мали ковриги из печи, аромат плавал аж за .око­лицей.
Соорудили Касаткины гумно, овин поставили. Сюда свозили снопы, молотили и отвеивали зерно. Урожая хватало и самим прокормиться, и в Тулун свезти на базарную распродажу. Чтобы пашня не оскудевала, не теряла свою животворную силу, каждый год часть обязательно гуляла под парами. Это был самый вер­ный способ сохранения ее здоровья.
Так исстари повелось: крестьянин заботился о зем­ле-кормилице, та ответно — о своем хозяине. Захарове поле исправно несло свою службу, как неказистый, но верный конек-горбунок, а в двух верстах от него, на­каляясь, круто закипали человеческие страсти.
Изегол расстраивался. Улица спустилась с горки, которую тут окрестили чалдонской, перемахнула через ключ, потянулась дальше. Здесь обосновались пересе­ленцы из Черниговской, Гродненской, Тамбовской гу­берний, приток которых усилился после прокладки в Сибирь железной дороги. Каждый новосел, как и За­хар в свое время, корчевал лес, с надеждой ждал пер­вого урожая.
Но далеко не всем удавалось крепко встать на ноги. Денег, которые выделял переселенческий комитет, не хватало, чтобы обзавестись тяглом, инвентарем, семе­нами, приходилось наниматься в работники к зажи­точным соседям, рвать жилы, выбиваясь из нужды. Это порождало, не могло не породить глухое недо­вольство. Но после революции, провозгласившей ло­зунги социальной справедливости, у неимущих кресть­ян появилась надежда на перемены.
Один из тех, кто первым душой и сердцем воспри­нял идеи Великого Октября, стал переселенец Федос Суранов. Это он организовал комсомольскую ячейку, а вскоре был избран председателем сельского Совета. Захарово поле помнит его, рассудительного, несмотря на молодость, и легкого на подъем парня. Сколько раз верхом на лошади наезжал он сюда, чтобы пере­кинуться словцом с хозяевами, узнать, как подви­гается сев или жатва, и заодно проверить, не скрыва­ются ли поблизости бандиты, которых немало рыскало в окрестной тайге, не утаивает ли кто излишки хлеба. Ведь кулаки, да порой и середняки, предпочитали луч­ше сгноить его в ямах, извести на самогон, чем сдать государству.
Категория: Байкальская сторона ч. 2 | Добавил: anisim (24.09.2011)
Просмотров: 1167 | Рейтинг: 5.0/10 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>