Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Четверг, 01.10.2020, 06:24
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Байкальская сторона ч. 1


Вниз по Курбе - 6
В пойме Курбы у села сено не косили, всегда здесь травы были бедными, но пасли личный скот — не­сколько стад. Емкость пастбищ до начала лесосплава выдерживала нагрузку, сложилось естественное соот­ношение между запасом травы и количеством скота. Даже оставалось места для диких животных. В эти края залетали дрофы, мне они казались огромными, этакая куча пера ходит по далекой весенней пашне. Много летело на пролете уток, шли длинные вереницы гусей. Гуси ночевали на полях, и мы, ребята, с отцов­скими дробовичками по грязным канавам ползли к ним в несбыточной надежде подобраться на выстрел.
...Вечереет. Прогудел на заводе гудок. Стало не так жарко. Скоро с речных берегов домой потянется скот. Солнце снижается над горами Улан-Бургасы, и вершины начинают отбрасывать тени на свои склоны. Почти не различимые в яркости дня скалы на хребте проявляются теперь в линии горизонта черными с ло­маными гранями фигурками. Часто там, в июле, за­рождается сухая гроза. Для нас, ребят, она далекая, таинственная, всполыхнет полнеба, а грома нет, ти­шина.
Мы сидим на нашем высоком и широком крыльце, внизу которого лежит старый, полуистершийся мель­ничный жернов— ноги вытирать — как олицетворение значительности усадьбы. Дали с крыльца видны над крышами неподалеку стоящих завозни и амбара, ста­рых построек, теперь таких не строят.
Вот и стемнело, замелькали летучие мыши. Изредка на заплот сядет козодой, чудная сумеречная птица, никогда в детстве близко не видел. Мелькнет с запло­та и пропадет в сумерках над огородом. Огороды по­ливные, большие. Каждый хозяин возделывал его на­ против своей усадьбы. Сажают картошку, сеют лук, чеснок, горох, брюкву, репу, редиску, огурцы, бобы. Для полива всей этой «мелочи»—рядом колодец с массивным журавлем. Картошку поливают из «кана­вы». Канаву провели давно от общественного пруда — Курбу выше села перегородили наполовину. По обе линии домов за огородами — канава, вода идет все лето. Воды иной год шло так много, что и рыба впол­не серьезная заходила в канаву, а уж чебак — обыкно­венно.
— А ты знаешь,— вдруг говорит Платон, мой школьный товарищ,— это мы с ним сидим на нашем высоком крыльце,— в наших местах, вон, под Сара-товой, с костяными наконечниками находили?
— Когда?
— Отец говорил. Твой обломок это что, вот стре­лы! Это намного раньше было, первобытные.
Я, уязвленный «обломком», проявляю к стрелам равнодушие, и мы идем сбивать летучих мышей длин­ными удилищами. Удавалось это очень редко, сбитая мышь тоненько скрипела, пыталась укусить за палец.
Проверить сообщение насчет стрел не довелось, но это вполне реально. Ведь рядом Уда и Селенга с древ­нейшими находками на их берегах. А гора Саратова замыкает широкое степное пространство низовий Кур­бы — приметное, сухое, уютное место для всяческих бивуаков. Несколько ниже по реке много естественно ломанного камня, и близко он от воды, от берега. Предприимчивые мужики по идее моего деда Дорофея Мартемьяновича и под его началом, задолго до рево­люции, с противоположного берега Курбы построили Дорофеевский пруд. Он гнал воду на лежащие ниже по долине луга, крутил жернова мельницы. Пруд дав­но размыт, его разворотило лесосплавом, воды осели, и о немногих остатках его знают теперь только самые старые жители Унэгытэя. Для остальных — просто ку­ча камней на берегу реки, невесть когда зачем-то стасканных сюда. Но те луга, которые поил когда-то этот пруд, те поляны среди чахлых теперь ивняков все еще веснами зеленеют, хранят память умным де­лам человеческим.
В начале века на горе Саратовой известь еще не жгли. Цельным конусом возвышалась она над доли­ной, как страж Курбы, последняя опора на выходе с гор. Но это белое пятно известкового карьера уже в моем детстве видно было и за десять километров. Саратова вся известковая, она снабжает известью весь район, и теперь на ней не одна, но несколько издале­ка видных белых ран.
За одной из проток— Заводской — давным-давно построен скромный заводик, мы называли его крах-малопаточным. Осенью на заводик везли картошку, а летом школьники собирали для него ревень, заросли которого были на сухой горе за бором. Мама говорила: осторожно рвите, под листом змея может сидеть! Те уникальнейшие, естественные обширные заросли ре­веня, о подобных которым нигде больше я не слышал, колхоз позже распахал. Распахали и долину Курбы, и сухие ковыльные склоны сопок. Над ними в летнюю жару стали закручиваться небольшие смерчи, а при сильном ветре полетели тучи серой пыли. Надрыва­лась земля, исполняя насильную волю малограмотных хозяев.
Категория: Байкальская сторона ч. 1 | Добавил: anisim (22.09.2011)
Просмотров: 1187 | Рейтинг: 5.0/11 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>