Туристический центр "Магнит Байкал"
      
Пятница, 24.11.2017, 13:34
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход




Полезные статьи о Байкале

Главная » Статьи » Байкальская сторона ч. 1


Моя и твоя Сибирь - 4
К чему, спросите вы, этот экскурс в прошлое Сибири и сибиряка? Не к тому, чтобы показать, что и мы, сибиряки, не лыком шиты, что нас голыми руками не возьмешь. И не к тому, чтобы сделать попытку доказать, что сибирская порода — нечто осо­бенное, самое надежное и крепкое. Как бы ни хоте­лось обольститься подобным взглядом, он был бы не­верен. Сибиряк нынче перестает существовать в сво­их прежних устойчивых чертах, доживая отличия, словно донашивая старую, одежду; все, что сформи­ровали природа, отдаленность, самообеспечение, да­же некоторый консерватизм,— все мало-помалу при­обретает общее выражение и перерождается на один лад. Хорошо это или плохо — другое дело, но тако­ва реальность, с которой хочешь не хочешь прихо­дится считаться. Сибирь перестала быть отдаленной неизвестной землей, сибиряк не без удовольствия на­тянул на себя все доспехи человека нынешнего века.
И все-таки...
Наше ощущение того или иного края имеет свою логику и не всегда подчиняется фактам. Чем бы ни стала Сибирь, во что бы она сегодня ни превратилась, в глазах многих и многих, сведущих и не сведущих в ее делах, она продолжает оставаться спящим ве­ликаном, материком огромных неиспользованных сил, землей про запас. В старые времена царское правительство позволяло себе кидаться в авантюры, обезденежев, торговать Аляской: у России была Си­бирь. Если об этом не писали, не говорили открыто, это подразумевалось само собой. Сибирь стояла крепостью, в которой можно укрыться; кладовой, которую при нужде всегда можно раскрыть; силой, которую можно призвать; твердью, которую можно подставить под любой удар, не боясь поражения; славой, которой предстоит прогреметь. Одним сло­вом, в сознании человека Сибирь долго и прочно ос­тавалась плацдармом для будущего, в которое чело­век смотрел с уверенностью: то, что истратит, вы­работает, не пожалеет в своем хозяйстве он сегодня, завтра, добудет в Сибири. Там всего вдоволь, там, в сущности, целина, которую только еще предстоит разрабатывать. Как будет осуществляться эта разра­ботка, каким путем пойдет дальнейшее освоение Си­бири, еще сто лет назад россиянин представлял сла­бо, и даже с прокладкой Транссибирской магистра­ли, завершившей подлинное приращение Сибири к России, его взгляд, обращенный за Урал, оставался туманным: Сибирь по-прежнему громоздилась там неподъемной и непосильной тяжестью.
Так оно, надо полагать, и было. Присоединить Сибирь оказалось намного проще, чем освоить эти огромные пространства. Первая волна «освоения» после Ермака была самой хищнической: выбили песца и соболя, выбрали Мамонтову кость, кинулись за драгоценными металлами, наскоро беря то, что поближе лежит и полегче дается. Вели себя, словом, так, будто через самое короткое время край этот на­всегда отойдет к врагу и необходимо до того выбрать отсюда все, чем он может воспользоваться. Затем опамятовались: огромная, больше любого материка Сибирь становится, оказывается, не столь уж боль­шой и бездонной, если из нее только черпать и чер­пать. Вообще надо признать, что в освоении Сибири периоды отрезвения и попыток хоть как-то изучить, облагородить и прихорошить ее постоянно сменялись новыми приступами опьянения и лихорадочного вы­бирания после новых открытий. Будучи давно род­ной землей, землей своей, она тем не менее продол­жала оставаться землей как бы приданной, взятой внаем — чтобы обеспечивать первоочередные прихо­ти и нужды. Сибирь — стало быть, дающая, а еще больше — могущая дать, но дающая, такая-сякая, не легко, требующая жертв и усилий. Одно слово — Сибирь: богатая бедность, широкая узость, ликую­щая неприютность; край то ли весь из прошлого, то ли из будущего, но не из настоящего. Или отжив­ший, или не начинавший, только-только подготовив­ший для начал жизни первые сносные усло­вия.
Как это и должно быть, самые важные и проч­ные шаги в освоении Сибири сделал человек, при­шедший сюда на постоянное жительство. То был пахарь, не наживающийся, а живущий Сибирью, в прямом смысле добывающий хлеб тяжким трудом. В нашем представлении этот тяжкий труд, прежде всего, заключается в борьбе с окружающим природ­ным миром, у которого первому поселенцу неимо­верными стараниями приходилось отвоевывать каж­дый клочок пашни. Так-то оно так, и дело тут не в сомнениях в мере работы, а в сомнениях в мере про­тивоборства человека и природы, их преувеличенно­го ныне антагонизма. Не следует забывать, что ис­ход борьбы в таких случаях всегда предрешен в пользу человека, и потому предок наш старался не брать у тайги больше того, чем ему было нужно. Ко­нечно, топор, которым он тогда орудовал,— это не бульдозер и не ЛП-19, которым теперешние загото­вители валят лесину в считанные секунды, но без головы и с топором можно было, фигурально выра­жаясь, наломать дров. Кое-где на просторах Сибири такое, разумеется, случалось, свет не без дурных людей, но и тогда земля не прощала издевательства над собой, и тогда по прошествии тридцати, сорока, пятидесяти лет, пусть даже по прошествии ста или ста пятидесяти лет, но приходилось деревне сни­маться со своего насиженного места и перекочевы­вать в незагубленную сторону. Или влачить жалкое существование, когда из года в год посевы страдали от засухи, от наводнений, а то и от невесть откуда берущейся букашки. Как правило же, сибиряк вжи­вался в тайгу с осторожностью и мерой, без этакого залихватского, свойственного нам, «Посторонись, тай­га!», ясно сознавая, что она кормит его не меньше, чем поле, и защищает поле от многих напас­тей.
Категория: Байкальская сторона ч. 1 | Добавил: anisim (22.09.2011)
Просмотров: 840 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
<Сайт управляется системой uCoz/>